Спустя минуту, за пределами военной базы США.

– Со мной все нормально, просто немного вымотался, в этот раз задача была сложной и требовала хорошего контроля.
– Устало произнес я. Хотя, как устало, наверняка мое лицо снова ничего не отражает. В какой-то момент поймал себя на этой особенности, словно от всех этих желаний, что я выполняю, во мне погибла еще частица чего-то, и лицо застыло, да и эмоции как-то потеряли свои краски... будто их я испытываю по инерции, а на самом деле у меня уже ни одной эмоции не осталось.

Мой ответ не устроил моего извечного спутника - блуждающий огонек, что так до сих пор и не восстановился в полноценную личность, но, как и прежде, следует за мной, даже сейчас, когда я собрал на себя столько "грязи".

– Я уже сказал, успокойся, хватит жужжать.
– Вяло произношу почти лезущему мне в лицо кицунэ-би.

– Что я сделал? Просто слился с его тенью столь глубоко, что можно сказать, сам стал его тенью, придавая ему свойства ёкая, такие как запредельная живучесть, ведь среди наших сородичей хватает тех, кто и с половиной тела продолжить свою жизнь. Там конечно, так не выйдет, но что-то ему передалось. Вообще, слияния с людьми, довольно перспективная ветка развития, но почему-то наши с тобой родичи её недооценивают. А мне она слабо подходит из-за посредника в виде тени и множества ограничений. Потому данная операция потребовала от меня выложиться на полную как по силе, так и в её контроле. И все равно, если бы он поймал хоть одну пулю в голову, то контракт был бы нарушен, но уже не из-за меня. Да, контракты, сильнейший стимул и столь же мощное ограничение. Я не могу не следовать их букве, но при этом, ситуации, когда надо для выполнения контракта выложиться больше чем полностью, и даже превзойти свои возможности, идеально подходят для скорейшего развития. И это не считая самой энергии тех, чьи желания я выполнил. Я ответил на твои вопросы?
– вяло интересуюсь у кицунэ-би. Тот вроде утвердительно подрагивает.

– Вот и отлично. Тогда идем, я ощущаю очередного контрактника где-то совсем близко. Удачно я в прошлом выбрал страну, здесь сейчас всем чего-то не хватает, и энергия ко мне течет полноводной рекой. Жаль только, их желания... многие я не хотел бы исполнять, но контракт стоит выше моих желаний, это сама моя суть и довлеющий надо мной способ развития. Сколько я уже за весну и лето исполнил желаний? Множество, но большинство из них... люди тут несчастны, они голодают, но не желают еды. Нет, они озлобившись желают несчастий другим, порой даже своим близким, и таких большинство. Сколь это печально...
– грустно вздохнув, снова позволяю юркнуть своему питомцу мне за пазуху, и подгоняемый зовом, устремляюсь к следующему контрактнику.

Ребенок? В этот раз меня дозвался ребенок. Это уже третий раз. Причем, только второй такой пожелал просто еды, первый позвал, чтобы умереть. Беспризорник, что умирал от голода и был уже так слаб, что даже своровать еду не смог бы. Я рад бы ему помочь, но контракт довлеет и надо мной, он же четко попросил оборвать его мучения.

Однако, в этот раз все труднее, тело в коме, я услышал зов души? толика удивления сумела пробиться через мое отчуждение, не думал, что я так стремительно развиваюсь.

– Не бойся меня, малыш, пусть ты и просто душа, но я тебя не съем. Чего ты желаешь? Снова очнуться, или чего-то еще?

– Сделай, пожалуйста, так, чтобы мой папа бросил пить! Когда он начал пить, он начал бить маму и меня.- Внезапная просьба, теперь ощущаю сомнения, смогу ли?

– Как ты здесь оказался? Нет, не рассказывай, и так чувствую. Зря ты полезла, малышка, разнимать родителей. Как жаль, что ты вообще видела подобное, да еще в столь юном возрасте.

– А как вы это узнали? Вы ведь ангел? А где тогда ваши крылья? А почему меня никто кроме вас не видит? Вы ведь выполните мою просьбу?
– тут же засыпала меня изголодавшаяся до общения юная девочка. Сколько ей, интересно. Десять? Одиннадцать? Или меньше? Забрать бы ее, как и первого, ничего хорошего её не ждет, если она вовсе выйдет из комы, но желание её однозначно и уже озвучено.

– Даже если я выполню твое желание, как раньше вы жить не сможете, сейчас другие времена, тяжелые, а твоего отца еще и вина перед тобой и матерью будет грызть, за то, что он творил и творит сейчас.
– Возможно, это жестоко, говорить такое ребенку, но мое отношение к ним отлично от людского, особенно теперь, пусть как детеныши они у меня и определяются.

– Неправда, папа перестанет пить и у нас все снова станет как раньше! И он снова найдет работу!
– надулась девочка.

– Хорошо, так тому и быть. Завтра я вернусь за платой.
– И спокойно выхожу через закрытые двери, в ночное время я могу себе это позволить. Однако, я сделал глупость, зайдя в больницу. Сколько тут голосов, и все зовут, все чего-то желают. Так трудно себя сдержать. Так же было в первое время при столкновении с другими монстрами, трудно не броситься в бой, просто увидев противника. Но я смог совладать с собой тогда, смогу и сейчас.

Правда, тогда я просто убедил свой организм и сознание во вреде подобного подхода. Теперь я атакую лишь тех, кто первыми кинется на меня. К сожалению, в конце боя наступает время пищи, а после этого я еще сутки провожу на том же месте, правильно встраивая свежую энергетику и подгоняя под неё организм, полностью тот обновляя.

– Кто-нибудь, помогите, мне больно. Заберите эту боль, прекратите это.
– Особенно отчетливый голос чьего-то сознания вырвал меня из воспоминаний. За что я был даже благодарен, моя память не то, что хотелось бы просматривать, моя жизнь все больше напоминает какое-то существование, пусть и имеющее цель. Неужели все ёкаи проходят через нечто подобное на развитом круге?