– Да, да, конечно. Простите, я как-то не сообразила. Двадцать фунтов любезнейший.

– Что это значит?

– Вы пообещали мне любого из своих рабов. Однако упорно не желаете отдать мне этого.

– Полноте. К чему вам этот мешок с костями. Двадцать пять фунтов.

– Об-божаю погреметь костями. Пятьдесят фунтов.

– Шестьдесят фунтов,- не сдавался Джонсон.

– Вы ведь не отступитесь, да, мистер Генри?

– Проверьте.

– Как я вас понимаю. Ради честного словца, и так далее и тому подобное. Сто пятьдесят фунтов.

– Двести фунтов,- зло взглянув исподлобья на издевающуюся над ним женщину, бросил Джонсон.

– Ах нет. Для меня это уж слишком. Он ваш. Я так полагаю, что теперь вы мне не подарите своего раба?

Все же отступилась. Впрочем, могло ли быть иначе. Насолить своему давнему сопернику она уже насолила. Дальнейшая торговля была бессмысленна, и она это четко почувствовала. Джонсон уступил бы ей, а потом воспользовался бы каким-нибудь подходящим случаем и убил бы, выплатив ей убытки. Причем в этом случае была бы выплачена средняя цена, а не столь безбожно завышенная людскими амбициями. Конечно это не то, что владеть своим обидчиком и выдавливать из него жизнь по капле. Но вполне приемлемо.

– Сожалею, но вы упустили свой шанс,- пожав плечами, подтвердил ее опасения Джонсон.

– Какая жалость. А то я присмотрела вот этого верзилу. Но нет, так нет,- явно потеряв интерес к происходящему, и окинув Патрика лукавым взглядом, подытожила она.

Н-да. Весело, нечего сказать. И какая его теперь ожидает участь? Шейранов с тоской наблюдал за тем, как трясется от страха его носитель. Кларк в общем-то был не трусливого десятка. Но ситуация когда он оказался в роли подневольного и бесправного раба, да еще и в полной власти жестокого врага, его откровенно пугала. О крутом нраве Джонсона на Барбадосе знали все, без исключения. А ведь среди плантаторов очень даже процветали весьма изощренные истязания. Ну чисто святая инквизиция, которую так любят поносить англичане. Впрочем, как и католическую церковь в целом.

Может стоит Перегудову наконец вмешаться? Шейранов пробубнил свои опасения, так чтобы не быть услышанным другими. Никакой реакции. Продюсер хранил молчание. А в том, что сам Антон находится в операторской, Шейранов не сомневался ни секунды. Как впрочем и в том, что группа быстрого реагирования находится где-то неподалеку.

Ну не могли они его не страховать, ведь шоу только начинается. Было приложено много сил для того, чтобы заполучить этого самого Патрика. И наконец самое главное. Этот мужчина не убийца, не кровожадный зверь, а нормальный в общем-то среднестатистический мужчина своего времени. Перегудов не мог не понимать, что если он вот так за здорово живешь спустит в унитаз Патрика, то реакция Шейранова будет однозначной. Он просто пошлет все и Перегудова в том числе, к нехорошей маме.

И все же, продюсер хранил молчание. Сергей Федорович еще несколько раз вызывал операторскую, пока его, и еще пару десятков рабов вели к усадьбе Джонсона, находившуюся в шести милях к северо-западу от Бриджтауна. Их сопровождали трое надсмотрщиков, помимо плеток вооруженных ружьями и пистолетами. Совсем не лишняя предосторожность с пока еще не прошедшими обработку рабами.

Сам хозяин отправился вперед верхом. Его сопровождали два чернокожих раба с абордажными саблями на поясе. Здоровые лоси, коль скоро с легкостью держались слегка позади за скачущей рысью лошадью. Джонсон одарил напоследок Патрика таким ненавидящим и многообещающим взглядом, что у того похолодело в груди. Вот только поделать с этим он пока ничего не мог. Или не мог вообще?

Дом Джонсона был выстроен в колониальном стиле, в два этажа, с крытой верандой и колоннами по фасаду. Выкрашен в белый цвет, с красной черепичной крышей. Вкупе с аккуратными аллеями, стриженными вечнозелеными кустарниками и газонами, с изредка возвышающимися большими деревьями, среди которых преобладали пальмы, и вьюном, оплетавшим половину дома... Картинка. Здесь кто-то явно приложил старательную руку с любовью. Хм. Странный вопрос. Все вопросы в отношении дома лежат на плечах хозяйки. И она прекрасно с этим справляется.

Чуть в стороне от дома, стоит сравнительно небольшой флигель, предназначенный для домашних рабов. С прислугой на Барбадосе как-то не очень. Вместо нее все больше пользуют обученных рабов, которые держатся за свои места, пуще чем утопающий за соломинку. Никому не хочется оказаться на полевых работах.

А вот поселок рабов располагался на довольно значительном удалении от господской усадьбы, за высоким частоколом. Слева от ворот расположены загоны для рабочей скотины, сараи для инвентаря и кузня. Справа тянутся два ряда плетенных из прутьев хижин рабов. Напротив, два довольно аккуратных домика. В том что поменьше обитает старший надсмотрщик, англичанин из каторжан. Во втором, простые надсмотрщики. Телохранители проживают на территории усадьбы.

У ворот стоит вышка, на которой дежурит караульный. Кстати чернокожий, как и двое из троих сопровождавших новичков. Негров тут вообще принято ставить на должности надсмотрщиков. Во-первых, они все без исключения воины. Во-вторых, ненавидят белых. Учитывая то, что основная масса рабов здесь ирландцы, смешанные небольшим количеством из осужденных англичан и шотландцев, ставить дорогих чернокожих рабов на должности надсмотрщиков не такая уж и плохая идея. Тем более, что сбежать они отсюда не могут. Остров же. Причем не такой уж и большой. А так, у них вполне приличное положение.