От неожиданности он вздрогнул, но не убежал и отозвался:

– Я из второй роты. Думал, может, у вас тут кто-то куревом богат.

– Бычки собираешь?

– Да.

Вспомнив, что у меня в одном из рюкзаков валялись пачки трофейных сигарет, я решил поделиться с бойцом. Но не просто так, по доброте душевной, а в обмен на информацию. Какую? Да любую. Ведь сейчас информационный голод и о жизни лагеря нам известно мало. Конечно, что-то Людмила рассказала, но она всего не видит, ибо каждый наблюдает за тем, что вокруг, со своей точки. Поэтому женщина слышит и представляет одно. Беженец другое. Разведчик третье. А солдат четвертое.

Осветив лицо бойца фонарем, я ожидал увидеть молодого солдата, моего ровесника. Но оказалось, что это крепкий тридцатилетний мужик с бородкой.

– Ты здесь давно? – спросил я его.

– С самого начала. То есть с Ухты. Прибился к военным, теперь во второй роте.

– Как зовут?

– Миша.

Назвавшись, он собрался уйти, но его задержал:

– Погоди, Миша. Есть у меня курево, хотя сам не курю. Подкинь в костер сучков и чайник поставь. Посидим, пообщаемся. Или ты куда-то торопишься?

– Нет. Я с караула сменился, до утра меня искать не станут.

– Добро.

Достав из машины рюкзак, я извлек две пачки сигарет. Не «Прима» какая-нибудь, а «KENT-silver» и «Русский стиль». Вроде бы неплохие сигареты. Повертел пачки в ладонях и скинул «Русский стиль» обратно в рюкзак. Нечего Мишу баловать. Одной пачки ему хватит.

Затем достал пакет печенья, вернулся к костру, который уже разгорался и передал сигареты новому знакомому:

– Держи.

– Ничего себе, - он заулыбался и добавил: - Богато живете.

– Старые запасы проедаем, - я тоже улыбнулся и сказал: - Рассказывай, Миша. Как жизнь? Что здесь нового? Чем вас кормят? Какие задачи у бойцов? Мне все интересно.

Распечатав пачку, солдат бросил пластиковую обертку в огонь, достал сигарету и прикурил от уголька. После чего с наслаждением затянулся, выдохнул дым и сказал:

– Вот теперь можно и поговорить. О чем именно узнать хочешь?

– Мне без разницы.

Он кивнул и начал говорить, а я его внимательно слушал, и информации к размышлению оказалось много.

Во-первых, не всех бойцов устраивало то, что армейцы забрались в глушь и недовольство Кораблевым растет. Паек скудный, рыба и грибы. Иногда соленья и сухари. Электричества нет. Удобств нет. Связи с внешним миром и командованием нет. Приходится стоять на блокпостах и постоянно быть настороже. Разведчикам, то есть нам, все завидуют. Но идти в рейд желающих мало, слишком опасно. Среди солдат много бойцов из других регионов России и они волнуются о родственниках, еще один повод для недовольства. И вроде бы все понимают, что Кораблев делает все, что возможно, дабы наладить быт солдат и поддержать дисциплину, нервозность растет. А помимо того некоторым солдатам не нравилось заботиться о гражданских нахлебниках и есть ребята, которые подумывают о дезертирстве. Это сначала, когда из Ухты уходили, они были сплоченным коллективом, потому что всем грозила опасность. А теперь иначе, и пример местных жителей, которые уходят дальше в лес, постоянно перед глазами. Но полковник ситуацию отслеживает. Бунтарей лишают оружия и некоторых отпустили на вольные хлеба, а взамен он набрал новых солдат, из беженцев, которые готовы служить за еду и безопасность своих семей. Кстати, семьи неподалеку, в бараках. А численность армейцев перевалила за двести активных штыков, и уже формируется третья рота.

Во-вторых, рынок. Он между лагерями, на поляне возле дороги на Кедвавом, и там можно получить все, что душе угодно. Есть женщины, которые продают свое тело и свободу. Имеются продукты, сигареты, патроны, одежда, спирт, бензин, наркотики и лекарства. Цены разные – как договоришься. А главные торговцы люди полковника. Тот же самый прапорщик Сергиенко, а так же лейтенант Симонян и пара человек из беженцев. А чтобы на рынке не возникало проблем, они уже даже собственный ЧОП организовали и в нем двадцать крепких мужиков, в прошлом полицейских и бандитов.

В-третьих, беженцы. Люди растерянны и обозлены, всего боятся и никому не доверяют. Даже полковнику, потому что они не верили в жизнеспособность лесной общины и с ужасом ожидали наступления холодов. Хотя, после того как мы притащили семь грузовиков с продовольствием, накал страстей стих. Поскольку некоторым людям, кто трудится в рабочих отрядах, уже сегодня раздали небольшой паек, по банке консервов и пакету с макаронами на каждого взрослого. И теперь даже те, кто вчера плевал в сторону Кораблева и не хотел работать, в надежде на халяву, завтра сами приползут к нему за харчами. Следовательно, пока у полковника будут продукты и прочие ништяки, бунта или массовых исходов ожидать не стоит.

Пока мы беседовали и пили чай, Миша, одну за другой, скурил три сигареты. И когда мы расходились, он спросил:

– А у тебя еще курево найдется?

– За интересный рассказ найдется. Так что заходи, если что. Только болтать не надо, что здесь раздача сигарет.

– Понимаю, от халявщиков отбоя не будет, - он отвернулся и, удаляясь, махнул рукой: - Спокойной ночи!

Я не ответил. Прибрался возле костра и отправился спать.

Утро выдалось свежее, с реки потянуло прохладой, но в машине было тепло и даже уютно. Вылезать из спального мешка не хотелось, но появился Наемник, который тащил тяжелую сумку, а заодно чесал спину и громко ругался.