Да, именно в таком составе – золотом составе! – наша банда и прославилась в конце концов, оставив о себе память у многих местных. В какие-то моменты к нам приходили ещё пацаны: однако надолго у нас никто не задерживался, теряясь где-то в подворотнях. Да нас вполне устраивал и такой состав, мы и так в-общем справлялись. С чем? Ну, до серьёзных дел мы добрались далеко не сразу, сначала ведь к ним требовалось хорошенько подготовиться. Неужели вы думаете, что серьёзные пацаны – когда идут на дело, проворачивают его с бухты-барахты? Ничего подобного. Вы, надеюсь, видели «Леона»: который в оригинале называется, кстати, «Профессионалом»? Видели?! Так вот любой, кто работает не так: жалкий любитель и дилетант, который легко вляпается и ничего не сделает: из того, что должен. Ну то есть планировал. Да, так вот: мы уже ясно понимали – по какой дороге собираемся пойти – а чтобы путь оказался удобным и цели достижимыми: надо ведь было хорошенько подготовиться!

Небольшое помещение не позволяло особенно развернуться, комната за железной дверью вмещала лежанку со стойками у головы: лёжа на спине человек мог поднимать штангу или гири; сами гири стояли всегда на месте, штангу же мы приволокли после; у входа свисала перекладина для подтягивания; в углу с потолка свисала груша, которую любил дубасить Колян. Там же – на старых изодранных матах – он отрабатывал приёмчики и удары, используя как противника Штыря или Борьку.

Разумеется, бил он не со всей силы: он ведь не хотел покалечить ближайших помощников и сподвижников, которым тоже дозволялось оттачивать мастерство. Но только друг на друге! По силе они были примерно равны, хотя в ловкости Штырь безусловно превосходил Борьку, и доставалось Борьке в любом случае больше всех.

А я? В потасовках, разумеется, я никакого участия не принимал: я был мозгом и кошельком банды, а что бывает с мозгами, если их хорошенько отдубасить? Гири, самые лёгкие и доступные: именно с ними я занимался в самом тихом углу, когда остальные, как правило, уже отдыхали от трудов праведных. Хорошо потренировавшись, мы прикидывали, куда пойти сегодня: где нас явно не ждут и можно будет обуть подходящего терпилу.

То есть сейчас с этим проще: ночные клубы, рестораны, кафе и прочие заведения так и раскиданы повсюду, приманивая к себе глупых доверчивых клиентов. Совсем не так было всё лет двадцать пять назад: клубы тогда ещё даже не появились, а рестораны и кафе – куда могли стремиться богатенькие прожигатели жизни – были наперечёт. В ближайших окрестностях моего дома имелось три таких точки, и ещё штук пять или шесть злачных мест мы могли достичь при большом старании. На дело мы шли обычно вечером, в темноте. Начинали мы, разумеется, с того что попроще: собравшись в узком тёмном месте, мы подкарауливали подростка или молодую девицу, не обращая внимание на окружающее стремящуюся к свету: именно у таких всегда имелось при себе достаточное количество денег.

Вырастая внезапно из темноты, мы притормаживали разгорячившегося клиента: Штырь шёл с одной стороны, Борька – с другой, а предводитель и организатор – с третьей, перекрывая окончательно путь к отступлению. Даже двадцатилетние парни не могли чувствовать себя спокойно: наша сплочённая банда действовала уже вполне профессионально: обступив обалдуя со всех сторон, Штырь и Борька хватали его за руки, а Колян доставал надёжный проверенный ножик. Парочки лёгких движений – с доставанием длинного блестящего лезвия и его дальнейшим захлопыванием – обычно хватало. Клиент понимал тяжесть ситуации и готовился уже расстаться с деньгами и вещами. Однако он ведь мог заранее спрятать деньги, по крайней мере большую их часть, и тогда наступал мой черёд.

Моя функция заключалась в том, чтобы добраться до самых последних тайников клиента: мы должны были выудить у него даже то, что он скрыл от посторонних глаз в абсолютно неожиданном месте, и именно тут выходили на авансцену данные природой способности. Моя ловкость рук, моя изворотливость, мой ум наконец: именно эти качества помогали докапываться до какого-нибудь тайного кармашка, скрытого в глубине куртки или обнаруживаемого в штанах в нижней части ляжки. Мои чувствительные пальцы ощущали каждый всхлип клиента, каждый его порыв и желание вырваться из нашего тесного общества, когда же я совсем близко подбирался к главному заветному тайнику, то именно руки получали ясный чёткий сигнал, и я доводил дело до конца.

Без денег терпила сразу стухал, он был нам больше неинтересен, но ведь он мог устроить шум и позвать милицию, которая, при неудачном для нас раскладе, могла оказаться где-нибудь неподалёку. Так что иногда требовалось и некоторое физическое воздействие: пока Штырь и Борька держали обгадившегося клиента, а я распихивал добычу по карманам, Колян делал несколько контрольных ударов. Бил он в живот и солнечное сплетение, освоенные техники позволяли Коляну не самыми могучими ударами вырубить возвышавшуюся перед ним громадину. После чего его бережно укладывали в тихом месте на травку, и мы радостно возвращались в логово. Ну, то есть в качалку.

Что касается делёжки заработанного, то у нас сразу сложилась такая система: Колян получал сорок процентов, мы же – остальные – по двадцать. Точнее, он выделял нам по двадцать процентов из того, что считал своим в-общем-то заработком. Он как бы организовал и придумал такой промысел, мы же – остальные – были его наёмными сотрудниками.

Меня лично такое восприятие вполне устраивало: оно снимало с меня лишнюю ответственность. В конце концов я никого не хватал и не бил: что бы могли предъявить мне в случае поимки? То, что я рылся в чужих сумках и карманах? Но ведь не я заставлял отдавать деньги: я выполнял лишь маленькую вспомогательную функцию, просто делал это добросовестно и качественно. И именно это, возможно, и помогло мне и спасло меня, когда дело дошло наконец до расплаты.

Вы же понимаете, что далеко не все пострадавшие просто тихо шли домой и предавались унынию. Были, наоборот, те, кто рвался в бой и горел желанием свести счёты. Но тут нас спасала родная ментовка. То есть: я имею в виду те порядки, которые царят в милиции. И тогда тоже царили.

Ну вы же знаете: когда приходит помятый такой кадр в отделение и начинает качать права, вспоминая о вечернем происшествии: то как к нему относятся? Посылают подальше, отфутболивают изо всех сил, или даже грозятся его самого отправить на освидетельствование. Если не отстанет и будет и дальше отвлекать ментов от их важных дел. Чтобы менты прониклись доверием: тут ведь нужны дополнительные обстоятельства. Например, социальный статус терпилы: какая-нибудь его корочка, из-за которой ментам – хочешь не хочешь – придётся-таки заняться нудным мелким делом. Поскольку иначе им такое могут устроить, что не приведи господи.