Промолчав на последнее замечание Амона. Светлана спросила:

– - Чем он отличается от простых людей? Такой, безобидный старик.

– - Безобидный говоришь?
– - усмехнулся Амон.
– - В полнолуние он покрывается жёсткой шерстью. Позвоночник искривляется, и он тогда, опускается на четвереньки. Удлиняются зубы, лицо претерпевает изменения и становится похожей на волчью морду. В лунные ночи его мучает жажда. Жажда теплой, человеческой крови. И голод. Голод, который он утоляет сладким мясом человека. Он хитрый. В курсе всех событий, и поэтому, его почти невозможно изловить. Он бич беспечных людей,

– - Почему он пришёл сюда? Ночь ещё не наступила.

– - Он счёл необходимым предупредить нас, о готовящейся облаве.

– - Вот как?
– - девушка слезла с мраморного зверя, подойдя к дьяволу, посмотрела ему в лицо.

– - Не нужно долго ломать голову, чтобы догадаться: это из-за Аниты. Я права?

Соглашаясь, Амон склонил голову. Повернувшись, направился в дом. Светлана последовала за ним, пытаясь услышать ответ на волнующие её вопросы:

– - Амон Вы опять исчезнете из дома?

– - Нет, Дорн решил что этих незваных гостей, нужно встретить подобающим образом.

Они поднялись на второй этаж, в комнату с огромным камином. Ещё на пороге, девушка услышала звонкий голос Юма, что-то с азартом повествующий.

Барон, сидевший в кресле, закинув ногу на ногу, похлопывая рукой по колену, веселился слушая кота, вставляя иногда и свои реплики.

Юм на секунду умолк, дожидаясь когда Амон и Светлана рассядутся возле камина. Пёс тут же оставил свое место и, подбежав к креслу, улегся у ног Амона, возложив морду на его ноги.

Барон, поблёскивая зеркальными очками, лёгким, неизменно ироничным поклоном поприветствовал девушку и, повернувшись к Юму с нетерпением сказал:

– - Юм, друг мой, продолжай. Мне думается, вновь прибывшим будет не без интереса узнать о твоих похождениях.

– - Действительно Юм, рассказывай что ты натворил, -- подержал Барона Амон.
– - Я знаю, что ты увивался за монашенкой, очаровательной надо сказать, молоденькой, неопытной.

– - О, богиня!
– - воскликнул Юм, -- мне пришлось обольщать довольно долго.

– - Конечно, -- ухмыльнулся Амон.
– - На кота не сразу внимание обратишь.

– - Она обратила внимание на священника, -- заметил в ответ Юм.
– - Пришлось же мне повозиться, пока убедил о своей особенной миссии.

– - Продолжай рассказ, -- перебил Барон.
– - Они по ходу разберутся.

– - Когда она мне исповедалась...

– - Постой, -- снова остановил Барон.
– - Ты что, в церкви был?

– - Нет. Она исповедалась тут же, на улице.

– - И ты отпустил ей грехи?
– - не выдержал Барон.

– - Конечно, -- оскорбился Юм.
– - А как же иначе! Она рассказала, что прибыла из далекого, почти заброшенного монастыря, не видевшего цивилизации, что сирота и среди монахинь находится с детства. Сюда приехала с поручением.

– - Короче, -- потянулся Барон, -- уважай тайну исповеди. Скажем, разговаривая о религии, ты затащил в свой номер.

– - Ну, да. Сказал, что нам есть о чём поговорить, и у меня есть что показать. А в номере уже посетовал, что она верующая так и не постигла того, что создал бог. Обвинил её в неуважении к создателю в том, что игнорирует его творения и усилие на их продолжение, -- Юм замолчал, вспоминая сцены.

– - Дальше.
– - потребовал Барон, добавляя: -- Седина в бороду, бес ребро.

– - Дальше я великодушно посвятил во все тайны и сказал, что негоже отказываться от даров посланных богом.

– - Она?
– - не унимался Барон.

– - О, она была в восторге. Ушла с гордостью, осознавая что выполнила предназначение определенное ей создателем. Светик, -- повернулся Юм к девушке.
– - Может, и ты не знаешь, для чего существуют два пола?

– - Знаю, -- отрезала девушка и со снисходительностью пояснила: -- Об этом достаточно понятно проходят в школе.

– - А практику проходят?
– - забеспокоился Барон, подключаясь к разговору. Юм с интересом ожидая ответа, повернулся к девушке.

– - Нет, -- рассмеялась Светлана, на секунду представив такую "практику", -- дальше надеются на природу.

– - Какое упущение!
– - схватился за голову Барон.
– - Что делает школа! Как она портит наших детей!

– - Да. Наших, -- поддакнул ему Юм, -- как сейчас помню: ходит несчастный, маленький Юмчик весной по дворам и кричит, кричит. А практики-то и нету. Да, нашим детям приходится трудно.