– Сэр, пожалуйста, - умоляла она.

– Скажи, cherie. Чего ты хочешь?

– Вас. Снимите рубашку, пожалуйста.

– Это очень опасно, mapetite. Женщины влюбляются в меня, когда я снимаю рубашку.

Она рассмеялась и помотала головой.

– Пожалуйста, Сэр. Мне просто необходимо увидеть вас.

Кингсли перестал двигаться, но остался внутри нее. Мужчина стянул пиджак, сдернул черный галстук и расстегнул манжеты. Вид того, как он расстегивает манжеты, едва не заставил ее снова кончить. Он расстегнул рубашку и медленно стянул ее с плеч, отбрасывая на пол. Шеридан уставилась на его грудь, и он снова начал медленно двигаться. У него действительно было прекрасное тело, особенно для мужчины за сорок. Его руки были такими мускулистыми, живот подтянутый и твердый, его широкая грудь... единственным недостатком было отсутствие недостатков. Она насчитала шесть шрамов - входное пулевое ранение. Шеридан слышала, что, по крайней мере, половину пулевых ранений он получил на службе во Французском Иностранном Легионе. Другие раны, вероятно, работа мстительного мужа.

Она внезапно поняла, что ей нравится смотреть на его мужское тело. Даже без рубашки, пиджака и галстука он все еще был безумно привлекательным. Кингсли продолжал вколачиваться в нее. Он навис над ней так, что его тело стало ближе. Шеридан подняла голову и поцеловала его в центр груди. После поцелуя она не могла поверить, что сделала это. Даже Престона она заставляла оставаться в одежде во время секса, и позволяла раздеваться только для сна. Ее фетиш не позволял ей возбуждаться от обнаженных мужчин. Но Кингсли был полуобнажен, и она не могла отвести от него глаз.

Шеридан снова ощутила узел потребности в животе. Узел затягивался и поднимал ее. Она потянула за оковы на запястьях, выгнула спину, и кончила так сильно, что заставила Кинга тихо выругаться на французском. Он еще несколько раз погрузился в нее, впиваясь до синяков в бедра, и кончил.

Все еще внутри нее он потянулся к изголовью и развязал ее руки.

– Прикоснись ко мне, - приказал он.

Шеридан протянула руки и положила ладони на его бицепсы. Она провела ими вверх и вниз по его рукам, по его груди и спустилась к плоскому животу. Она позволила своим пальцам пройтись по старым шрамам, прежде чем двинуться к ребрам, его ключицам...

– Не могу поверить, - сказала она.
– Я и представить не могла, что когда-нибудь захочу сделать это.

– Фетиш может быть красивой тюрьмой, - ответил Кингсли, нежно лаская ее щеку. – Он может дарить тебе одно удовольствие, отрицая при этом многие другие. Хорошо, что ты можешь сделать это... твоя сексуальность начинает снова раскрываться...

Кингсли развязал ее ноги и вышел из ее тела. Мужчина поправил ее одежду и оставил сидеть на краю кровати. Он вернулся со стаканом воды. Она улыбнулась ему, прежде чем сделала глоток. Кингсли широко развел ее ноги, и пока она пила протер ее влажным теплым полотенцем, смывая ее собственные соки. Забрав у нее из рук стакан и убрав его в сторону, он обхватил ее лицо обеими ладонями.

– Хорошая девочка, - сказал он, и она услышала в голосе Кингсли удаляющееся эхо голоса Рекса.
– Я очень горжусь тобой.

Шеридан наклонилась вперед и уткнулась щекой в теплый живот Кинга. Она хотела заснуть возле его обнаженного тела и проснуться обвитая его обнаженными руками... ни с одним мужчиной она никогда этого не хотела. Но сейчас она желала этого. Может Кингсли был прав три года назад. Может, с ней действительно было все в порядке.

– Я тоже собой горжусь.

Конец!