Шрифт:
Чингисхан обратился к Елю Чуцаю:
– Ты знаешь мудрейшие книги, в которых открыты все тайны земли, моря и неба. Читал ли ты сказание о таком звере?
Елю Чуцай принес большую книгу с чертежами и рисунками разных зверей, рыб и птиц вселенной, перелистал ее и сказал:
– Такой редкий зверь называется «мудрый Го Дуань», и он понимает языки всех народов. Его речь к нашим двум багатурам означает, что в мире происходит чрезмерное кровопролитие. Ныне уже четыре года, как твое великое войско покоряет западные страны. Поэтому вечное великое небо, гнушаясь беспрерывными убийствами, послало зверя Го Дуаня объявить тебе, государь, свою волю. Покажи покорность небу и пощади жителей этих стран. Это будет бесконечное счастье для тебя, иначе на тебя разгневается небо и поразит молнией. Так объясняет эта древняя книга китайских мудрецов.
Елю Чуцай говорил торжественно и важно, точно жрец, читающий молитву, а Чингисхан, прищурив один глаз, смотрел на своего советника. Потом он перевел взгляд на багатуров, покорно стоявших перед ним на коленях, и подозвал к себе сперва одного, а потом другого. Наклонившись, он прошептал им что-то на ухо, и каждый шепотом же ему ответил.
Тогда каган, весьма довольный, разрешил багатурам удалиться и приказал дать им кумысу, сколько каждый из них сможет выпить.
– Эти багатуры сметливы и находчивы, – сказал каган своему советнику, – их следует возвеличить. Я спросил по очереди, каким шагом прошел зверь Го Дуань. И один сказал, что он бежал рысью, а другой – что шел иноходью. Ни один даже совсем пьяный монгол, взглянув на бегущего зверя, так не ошибается. Но я понял сегодня, что войско устало воевать, что в нем растет тоска по родным степям, и поэтому объявляю, что, согласно воле неба, приславшего мне, своему избраннику, чудесного зверя Го Дуаня, я поворачиваю войско в обратный путь и направляюсь в родной Коренной улус. [172]
172
Коренной улус – главный из уделов, на которые делилась империя Чингисхана. В этот удел входили чисто монгольские кочевья.
На другой день, узнав о решении Чингисхана, все монгольские воины радовались, пели песни и готовились к походу.
Первоначально Чингисхан думал пройти через Индию и Тибет и с этой целью отправил посольство в город Дели к индийскому царю Ильтутмышу. Но путь через горы был еще завален снегами, а царь медлил с ответом и стягивал войска, поставив во главе их Джелаль эд-Дина.
Между тем из Монголии прибыли донесения о новом восстании всегда мятежных тангутов, а вычисления по звездам его советника Елю Чуцая и гадания шаманов не советовали кагану идти через Индию.
Тогда Чингисхан решил идти обратно тем же длинным путем, каким пришел. По его приказанию население стало расчищать от снега горные перевалы, и в начале весны монгольское войско двинулось в путь.
Глава вторая
Переписка Чингисхана с нищим мудрецом
Еще во время стоянки в верховьях Черного Иртыша Чингисхан, заботясь о своем здоровье и продлении жизни, искал опытных врачей. Ему рассказали о замечательном мудреце Чан Чуне, который будто бы открыл все тайны земли и неба и даже знает средство стать бессмертным. Про него великий советник и звездочет Елю Чуцай сказал:
– Чан Чуньцзы – человек высокого совершенства. Этот старец давно уже владеет даром быть в обществе облаков, летая к ним на журавлях, и умеет превращаться в другие существа. Отказываясь от всех земных благ, вместе с другими мудрецами он живет в горах, отыскивая философский камень «дань», приносящий человеку долголетие и бессмертие. Погруженный в думы, он то сидит, как труп, то стоит целые дни неподвижно, как дерево, то говорит, как гром, то ходит легко, как ветер. Он много видел, много слышал, и нет книги, которую б он не прочел.
Для отыскания этого необычайного старика Чингисхан приказал немедленно отправить своего испытанного китайского сановника Лю Чжунлю. Он дал ему золотую пайцзу с изображением разъяренного тигра с надписью: «Предоставляется полновластно распоряжаться, как если бы мы сами путешествовали».
В руки Лю Чжунлю было, как высшая драгоценность, передано именное письмо от Чингисхана к мудрецу Чан Чуню, записанное со слов неграмотного великого кагана его советником Елю Чуцаем. В письме говорилось следующее:
«Небо отвергло Китай за его чрезмерную роскошь и надменность. Я же, обитатель северных степей, не имею распутных наклонностей. Я люблю простоту и чистоту нравов, отвергаю роскошь и следую умеренности. У меня всегда единственное холщовое платье и одинаковая пища. На мне такие же лохмотья, как на конюхах, и я ем так же просто, как корова.
В семь лет я совершил великие дела, и во всех странах света я утвердил мою власть. Такого царства еще не было с древнейших времен, когда мир завоевали наши предки, кочевые племена хунну. [173]
Звание мое великое, и обязанности важны. Но я боюсь, что в управлении моем чего-то недостает. Если строят судно, то приготовляют и весла для того, чтобы с их помощью можно было переплыть реки. Подобно этому приглашают и мудрецов и выбирают помощников для покорения и управления вселенной.
Я узнал, что ты, учитель, сроднился с истиной и действуешь всегда по высоким правилам. Многоученый и опытный, ты глубоко изучил законы. Издавна ты пребываешь в скалистых ущельях и скрыл себя от мира.
Но что мне делать? За обширностью разделяющих нас гор я не могу повстречаться с тобой. Поэтому я выбрал моего приближенного сановника Лю Чжунлю, приготовил проворных всадников и почтовую повозку и прошу тебя, учитель, не страшась многих тысяч ли, [174] направиться ко мне.
Не думай о дальности и размерах песчаных степей, а пожалей мой народ. Или же, из милости ко мне, сообщи мне средство для продления жизни.
Надеюсь, что ты, познав сущность великого «дао», [175] сочувствуешь всему доброму и не будешь противиться моему желанию. Посему настоящее наше повеление должно быть тебе вполне ясно».
173
Хунну – гунны, жившие в Центральной Азии, – воинственный народ, потом ушедший на запад и вторгшийся в V веке в Европу под начальством Аттилы.
174
Ли – китайская мера длины, около 1/2 км.
175
Дао – высшая истина.
С таким письмом в руках Лю Чжунлю отправился в далекий путь через степи в горы. Он мчался, торопясь выполнить каганскую волю, быстро меняя на станциях [176] лошадей. Наконец, прибыв в Китай, он добрался до высоких гор, где в глухом ущелье разыскал престарелого мудреца, изможденного и едва прикрытого ветхим рубищем. Это был знаменитый Чан Чунь. Прочтя письмо Чингисхана, он сперва наотрез отказался поехать к нему.
Затем он написал ответ, который Лю Чжунлю отослал с нарочным гонцом к великому кагану, сам же остался возле отшельника, боясь гнева кагана и еще надеясь убедить Чан Чуня. Вот что писал китайский мудрец:
176
По всем главным путям империи Чингисхана были устроены станции, где содержались лошади. Эти станции назывались «ям», откуда произошли слова «ямской», «ямщик».