На рассвете, как только сошёл туман, я высадился на берег. На землю ступил с противоположной стороны пляжа и через час осматривал свой лагерь.

Смотрел, скрипел зубами и сжимал кулаки в бессильной злости.

Все мои немалые усилия пошли прахом. Дикари разломали и сожгли ВСЁ! На месте палатки чернела проплешина кострища, на месте генератора - следы сильного пожара (идиоты подожгли будку, не зная, что внутри аппарат с горючей жидкостью находится, жаль, что всего лишь дизель - бензиновый агрегат показал бы гадам, что чревато обижать землян), солнечные панели разбиты в хлам.

"А металла-то и нет, почти всё забрали из железного - каркас палатки, генератор, провода", - заметил я интересный факт после осмотра.

На "красном петухе" дикари не остановились. Они каким-то чудом перебили почти всю живность на острове и даже привезли дохлятину со стороны, наловили рыбы и всё это разбросали на месте лагеря и в его окрестностях. На двух шестах висели кошки.

Остров буквально смердел.

В древности на Земле победители сносили крепости и замки врагов, после чего засыпали всё солью, чтобы ничего не росло. Видимо здесь, к соли более бережно относятся или другие правила по превращению местности в мёртвую территорию.

Остров было жаль как жаль и тех сил, которые затратил на создание на Бунгало комфортного места отдыха.

– Тузик?
– неуверенно крикнул я, увидев в кустарнике бело-рыжее пятно.

– Гав! Га-ав-гав!

Собака бросилась ко мне с такой радостью, так усердно маша хвостом, что иногда её заносило в сторону.

– Как ты спасся, блохастый?
– удивился я и почесал брюхо псу, упавшего у моих ног на спину.

– Гав!

Мелкая собачонка с яркой расцветкой выжила там, где ловкие и тёмно-коричневые полосатые кошки не спаслись. И пусть теперь мне кто-нибудь скажет, что собаки глупее кошек!

Тузика я забрал с собою, но не на Землю, а перенёс на Череп, где решил основать новый лагерь. Там я буду если не в полной безопасности, то весьма близко к этому. И дом поставлю из металла от начала до конца, где можно будет пережить осаду в случае чего. Сварщик я или нет, в конце-то концов?

"И оружие, нам будет нужно оружие! Много оружия!
– тут же пробудилась паранойя.
– А потом наберём солдат и поставим этот мир на колени. Солдат возьмём из местных, из других племён, которые враждуют с этими огнепоклонниками".

Отправив собаку на Череп, я решил вернуться на Бунгало, чтобы набрать хвороста для топлива и забрать лодку, оставленную на противоположном от пляже берегу.

А потом стоит навестить Колобок, где попытаться подстрелить в заливчике из арбалета крупную рыбу - себе и собаке. До вечера я решил не возвращаться на Землю. Время потрачу на осмотр пещеры и для грубого определения, где буду ставить своё будущее жильё.

И вот во время сбора топлива для будущего костра, я увидел, как на пляж высаживаются знакомые дикари в количестве трёх десятков и с большими корзинами в руках. Повезло, что меня не заметили.

"Вот чёрт... дров и на Колобке бы набрал, дурак", - сам себя обругал я, распластавшись на земле и не сводя глаз с врагов.

Те осторожно, словно, внутри было что-то хрупкое, вынесли пять корзин на берег и поставили на границе пляжа и зарослей. После этого все кроме двух человек вернулись в лодки.

Парочка оставшихся, действуя очень осторожно, перерезала узлы на крышках всех корзин, после чего острием копий столкнули на бок. И бросились бежать во все лопатки, как чёрт от ладана.

Из корзин вывалился огненно-рыжий ком размером с баскетбольный шар, тут же распавшийся на множество крупных насекомых. Тварюшки оказались весьма прыткими и злобными, передвигались огромными прыжками и успели достать дикарей до того, как те добрались до воды. Одному досталось две или три, второму спину облепили больше десяти насекомых. И вот тут они взвыли так, что у меня волосы встали дыбом по всему телу, а по коже прошёл мороз.

Гребцы в лодках, видя такое дело, быстро ударили вёслами по воде, оставляя товарищей одних.

Те ещё что-то кричали, махали руками и пытались плыть, но хватило их ненадолго. Сначала один забился в воде, следом второго скрутили судороги и вот уже на водной глади никого. Кроме удаляющихся лодок.

"Нахрен отсюда!".

Через секунду меня на острове больше не было. Едва появился на Черепе, как ко мне с радостным повизгиванием бросился пёс. Хреново же ему пришлось, раз он так счастлив видеть меня, и не желает отходить ни на шаг. Но мне было не до его проявлений любви.

Отодвинув ногой Тузика в сторону, я сел на большой камень и начал приводить мысли в порядок.