На ватных неслушающихся ногах Утрата поднялась по трапу.

– Я знала, что ты придешь, – радовалась Джени. – Они говорили, что ты не придешь, но я знала.

– Я собрала для тебя цветы, – сказала Утрата и протянула девочке букет.

На большее не было времени. Да и ничего больше не надо было. Боль в сердце прошла. Утрата повернулась и стала спускаться по трапу, чьи-то руки перенесли ее на берег.

– Посмотри, пап, она принесла мне цветы, – сказала Джени отцу.

– В самом деле. А теперь она машет тебе с берега, помаши и ты ей – на прощанье.

– Я не могу, букет мешает.

– Дай я его подержу, – предложил мистер Хоггарт и забрал у дочери цветы. Джени принялась махать обеими руками, как ветряная мельница. Мистер Хоггарт бросил взгляд на спутанные цветы и вдруг принялся их внимательно рассматривать. Он тихо присвистнул. Нежные фиолетово-пурпурные лепестки были смяты и сломаны и, увы, не могли служить настоящими образцами, но сомнений не было – это именно то, что он искал! Редчайшие цветы – «черные орхидеи».

– Интересно, где она их нашла? – пробормотал он и вдруг рассмеялся. – Я ведь смогу у нее спросить.

Мистер Хоггарт повернулся к сыну.

– Скажи ей, что мы вернемся. Скоро. Так скоро, как только сможем…

– До свидания! – закричал Тим. – До скорого свидания!

– Мы вернемся, – подхватила Джени. – Мы скоро вернемся!

Утрата стояла на пристани и махала Тиму и Джени, а те, перегнувшись через перила, махали ей в ответ. Пароход отчалил от пристани и поплыл прочь под крики чаек, носившихся над судном в поисках добычи. Пароход вышел из гавани. Теперь с борта пристань и люди на ней казались совсем маленькими. Вот они превратились в крошечные цветные точки на горизонте, а теперь и вовсе скрылись из виду.

– Нет смысла больше махать, – сказал Тим сестре. – Теперь ты их больше не видишь.

– Нет, вижу мысленно, – возразила Джени. – Понятно, недотепа?