— Поживем-увидим, — выдавила я сквозь стиснутые зубы. Наверное, он считал, что у меня концентрация внимания, как у комара.

— Ну, я работаю. — Он пожал плечами. — Все.

— Ты можешь заниматься архитектурой где угодно, почему ты переехал в Германию?

Он на какое-то время замолчал, а потом ответил.

— Встретил кое-кого.

Я вдруг вспомнила женщину, которая взяла трубку, когда я звонила ему, пытаясь застать дома.

— Женщину?

— Да.

— Это серьезно? — Не знаю, почему я задала этот вопрос, но, отвечая, Бен поднял руку, и я впервые заметила обручальное кольцо у него на пальце. Это была простая полоска белого золота, но меня поразила её красота.

— Ничего себе, — сказала я, по-настоящему радуясь за него. — Как её зовут?

— Хайди.

— Чем она занимается?

К моему удивлению, тон Бена внезапно стал ледяным:

— Я бы предпочел не обсуждать её с тобой!

А потом он поднял руку, чтобы подозвать официантку и попросить счет, прежде чем я успела еще что-нибудь спросить. Я была в шоке от того, как быстро менялось его настроение от дружелюбного до хамского. Когда он сказал, что не хочет говорить о своей невесте, какая-то... ожесточенность прозвучала в его голосе.

— Слушай, Бен, — сказала я, как только официант ушел, — я чем-то тебе насолила, поэтому ты так ко мне относишься?

Он посмотрел на меня с почти осязаемой неприязнью.

— Нет, — ответил он резким тоном. — Ничего ты мне не сделала. Я просто не хочу обсуждать свою личную жизнь с тобой. Понятно?

У меня так и чесались руки чем-нибудь в него запустить в ответ на холодность, но я сделала над собой очередное усилие и взяла себя в руки, а вскоре мы вышли на улицу, на морозный Мариенплац. Вся печаль в том, что мне нужен был Бен, если я хотела узнать, что случилось с Лиамом. А вот после, мне определенно не обязательно видеться с ним или его родителями. Нас больше ничего не связывало.

Странно, но мысль о том, что потом я могу больше не увидеть Бена, меня огорчала, что ли, и это раздражало еще сильнее. Этот мужчина внешне походил на Лиама, но и только. Удачи его бедняжке-невесте — если судить по голосу, то она милая девушка, и я не понимала, какого черта она собралась замуж за Бена. Он же такой скучный и грубый. Лиам умер, а с ним и связь с его семьей, потому что детей у нас не было. Лиам отчаянно хотел, чтобы мы родили ребенка, но я предпочла подождать, пока мы не накопим побольше денег...

Как же горько я теперь сожалела об этом... Мы с родителями Лиама могли бы отправлять друг другу рождественские открытки еще какое-то время, но потом... разве у нас оставались причины поддерживать общение? Мое присутствие наверняка ворошило бы в будущем болезненные воспоминания, и наоборот. Опять же, его мама уже ясно дала понять, какие чувства ко мне испытывает.

— И что теперь? — спросила я, стараясь, чтобы мой голос не прозвучал раздраженным или напуганным.

— Я хочу съездить в Нойшванштайн, чтобы самому все осмотреть, — сказал Бен.

— Тогда поедем утром.

— Я встречусь с тобой в отеле за завтраком. В восемь.

— Договорились, — ответила я. — Что собираешься делать сейчас?

— Еще не решил. — Он взглянул на меня. — Ты, наверное, могла бы пройтись по магазинам, чтобы купить себе одежды. Не знаю, сколько мы пробудем в Германии, но сомневаюсь, что здесь будет уместен твой гардероб из Калифорнии.

Я воспользовалась советом Бена и отправилась в торговый центр «Карштадт», чтобы купить там несколько вещей. Бен был прав. Я привезла с собой много одежды из Калифорнии, но почти вся она не годилась для холодного европейского климата. Это была непростая задача. Во-первых, я не знала, сколько мы здесь пробудем, поэтому, конечно, остановилась на самом необходимом. А во-вторых, я и так уже переживала, что потратила приличную сумму денег. Я не была богатой, будучи замужем, а теперь, когда я осталась одна, тем более. А ведь на мне еще висела ипотека. Мне и Калифорния-то была не по карману, но перелет был уже оплачен, и я могла остановиться у подруги. А поездка в Германию — это совсем другое. Я знала, что, обратись я к своей семье, они бы одолжили мне денег, но тогда пришлось бы им рассказать, зачем они мне, да и я не горела желанием начинать самостоятельную жизнь с долгов.

Когда я закончила делать покупки, у меня ужасно гудели ноги. И мне, естественно, захотелось передохнуть и остановиться в «Кодитории», чтобы выпить кофе по дороге к отелю. Но я уже порядком потратилась сегодня, и эти траты тяжким грузом давили на мой мозг, поэтому, когда я наткнулась на красивую витрину, а из-за двери донесся манящий аромат, то заставила себя пройти мимо, словно чары горького кофе и марципанового торта не были властны надо мной.

Нам с Беном достались смежные номера, поэтому, по возвращении в отель, я вошла к себе и постучала к нему в дверь, но ответа не последовало, и я решила, что он еще не вернулся. В целях дальнейшей экономии денежных средств, я купила немного еды в супермаркете «Карштадта» и соорудила себе на ужин бутерброд, чтобы не ходить в гостиничный ресторан. Я включила телевизор, нашла какой-то английский канал и растянулась на кровати, опершись на локти. Я жевала чипсы и старалась не думать об Эдриане Холсбахе и том, что он наговорил нам утром.

Я все еще не адаптировалась к десятичасовой разнице во времени между Германией и Калифорнией, поэтому спать легла рано. И опять мне приснился кошмар. Мне чудилось, что грезила я уже не один час, и в моем сне огромный, в блестящих доспехах рыцарь топил Лиама в большом серебристом озере. На берегу озера стояли Бен, Джексон и Эдриан, наблюдали и смеялись — они думали, что рыцарь так шутит, что он совсем не собирается убивать Лиама прямо у них на глазах. Но я-то знала правду, а мне было не успеть. Я бежала по горной тропе. Я пыталась бежать, но это было сродни перемещению в патоке. Я кричала, но, кажется, не приблизилась ни на йоту к озеру. Я знала, что дорога каждая секунда, потому что видела, как жизнь утекает из моего мужа, прямо у меня на глазах.