Ценность журнала «Америка» для стиляг, интересовавшихся всем американским, трудно переоценить.

Алексей Козлов:

При Хруще была возможность [получать информацию], были дыры в «железном занавесе». В виде польских журналов – это была ошибка. Продавались журналы «Пшекруй» и «Доколу Свята». Их можно было купить в одном месте – на улице Горького, в магазине «Международная книга». Рядом с Моссоветом был такой магазин. Там можно было купить литературу на разных языках, а самое главное – периодику. И даже подписаться можно было на некоторые издания, что мы и делали. Это копейки стоило.

И в этих журналах, в новостях можно было прочитать, что сейчас происходит в Европе и Америке в области культуры. Там спокойно совершенно все это печаталось. И мы их раскупали и читали. У меня сохранились словари польско-русские. И более того, мы сербохорватский язык даже начали изучать, потому что газета «Борба» выходила. А Югославия вообще была почти капстрана. И, тем не менее, Хрущ дружил с Тито (Иосип Броз Тито – лидер Югославии с конца Второй Мировой войны до своей смерти в 1980–м году – В. К.) после того как Сталин его обозвал «кровавой собакой». И чешские издания были. У меня до сих пор сохранились какие-то журналы.

Валерий Сафонов:

Когда стал издаваться журнал «Америка», конечно, мы все его покупали. Было интересно: информация. Он свободно продавался, но его очень быстро раскупали – был киоск в центре, на Театральной площади, напротив «Метрополя». И в определенный день, если ты хотел его приобрести, нужно было приехать, и тогда можно было купить. Я не помню точно, сколько стоил, но цена была доступная. Вот вероятно отсюда появилась новая плеяда – «штатники». Это было позже – пятьдесят восьмой, пятьдесят девятый, шестидесятый годы. Уже никаких стиляг к этому времени не было. Так сказать, мода прошла.

Среди любимых писателей бывшие стиляги прежде всего называют Эрнеста Хемингуэя и Эриха Мария Ремарка. Из их книг они узнавали такие слова как «аперитив» или «дайкири», в этих книгах рассказывалось о каком-то другом мире, где жили, однако, самые обычные люди, с хорошо понятными чувствами, эмоциями и проблемами. В 1952–м году на русском языке впервые была опубликована знаменитая повесть Хемингуэя «Старик и море», за ней последовали и другие его книги. Практически в то же самое время были опубликованы переводы романов Ремарка – «Три товарища» и «Жизнь взаймы».

Валерий Попов:

А потом уже [появились] Хемингуэй, Ремарк. То есть, мы уже стали пить не просто, а по Ремарку. Раньше пили – и пили. А тут нужно было один бокал поставить и с ним долго рассуждать, курить.

Ремарк нас очень здорово «построил». «Три товарища» – убойная вещь. Там такая была фраза: «Потом я пошел в бар и напился уже по-настоящему». Выпил, пошел к любимой, она его отбрила – вполне законно, за его загулы. Он горестно ушел, пошел в бар и напился уже по-настоящему.

Вадим Неплох:

Хемингуэй тогда был кумир – в каждом доме висел портрет Хемингуэя. Ремарк, «Три товарища», аперитив и все прочее.

Олег Яцкевич:

Читали и классику. Я Льва Толстого всего прочитал. Обожаю Куприна. Несколько позже – Бунина. У нас дома была шикарная библиотека. Читали так, как никто не читал. Мой сын, который закончил филфак, он ровно в двенадцать и восемь десятых раза меньше меня читал, хотя это его специальность.

Стиляги были объектом всевозможных насмешек и издевательств на протяжении всего десятилетия – или около того – своего существования. О них писали фельетоны, на них рисовали карикатуры.

Тогдашние идеологические лозунги сегодня звучат абсурдно:

Но в пятидесятые годы коммунистические и комсомольские органы воспринимали все это более чем серьезно.

Кстати, еще за двадцать лет до появления первых фельетонов о стилягах признанные мастера этого жанра, Илья Ильф и Евгений Петров злобно высмеяли выступления «Первого республиканского джаз-банда» Валентина Парнаха, выведя в «Двенадцати стульях» вооружённых «саксофонами, флексатонами, пивными бутылками и кружками Эсмарха» Галкина, Палкина, Малкина, Чалкина и Залкинда.

А первый фельетон о стилягах был опубликован в журнале «Крокодил» в марте 1949–го года. Многие считают, что автор фельетона Д. Беляев придумал и само слово «стиляга». Ни доказательств, ни опровержений этому сегодня найти уже невозможно, поэтому, пусть авторство термина, обозначившего первую советскую субкультуру, останется за крокодильским фельетонистом.