Прохожий замолкает вдруг, сутулится, втягивает голову в плечи, озирается глазами, словно сболтнул лишнего…

Прохожий: Э-э-э… Огонь найдется?

Олег чиркает кремнем зажигалки. Прохожий прикуривает, смотрит колеблющееся пламя, потом на Олега – испытывающее…

Прохожий: Неровный нынче огонь… Погода собачья… Ха-ха… Как жизнь.

Уходит, подняв воротник плаща. Олег смотрит ему вслед, словно силясь что-то вспомнить. Порыв ветра бросает Олегу под ноги опавшие кленовые листья.

Кухня-гостинная освещается. Тихий стук в дверь. Оля открывает.

Оля: Долго шел, Клёнов. Сашка уснула. Едва уложила. И болтает, и болтает. (С иронией) Вся в папу. Упрямая.

Из соседней комнаты доносится голос ребенка.

Олег: Разбудили?…

Оля: Ничего…

Оба заглядывают в комнату.

Детский голос: Дядя…

Оля: Нет, Саша, дядя ушел. И деда тоже.

Детский голос: Дядя! Дядя!

Оля: Спи, моя хорошая…

Прикрыв дверь, оба на цыпочках отходят от двери.

Оля: Понял, Клёнов… Ты для нее – дядя.

Они проходят в кухню-гостинную, устраиваются за столом. На плите кипит кастрюлька с чем-то. В углу за столом – чем-то заставленная, пыльная гитара. Как хлам. Монотонно тикают ходики. Маятник-«глазки» – бегают туда-суда; Кленов косится на них время от времени.

Оля: Есть будешь?

Олег: Лучше чай.

Оля: Есть кофе растворимый.

Олег: Давай.

Оля насыпает порошок, сахар, заливает кипятком.

Оля: Сашка и Стас в аспирантуру поступили. У нас что-то полкурса туда ринулось.

Олег: Да?

Оля: Ты то что? Как всегда, всё трепом ограничилось?

Олег: Так вышло.

Оля: А в школе не надоело?

Олег: Надоело.

Оля: И – что?

Олег: Каждому своё.

Оля: Да ладно тебе…

Во время разговора Оля чистит картошку, крошит в кипящую воду. Олег отщипывает кусочки от батона, скатывает в шарики и машинально отправлет в рот.

Оля поворачивается и смотрит на него; в лице у нее – или грусть по тому, что не состоялось или, скорее, извечное женское: я так и знала: рохля. Мельком оглядывает себя в зеркало; горькая гримасска кривит губы: дескать – для кого наряжалась!? Олег чувствует ее взгляд, поднимает голову.

Оля: (с горькой иронией) А ты не изменился.

Олег пожимает плечами.

Оля: Еще кофе?

Олег: Покрепче.

Оля: Сделай сам.

Олег смотрит ей в глаза, смущается, опускает взгляд, произносит тихо и словно решившись:

Олег: Давай, я тебе спою….

Оля: Ну вот. Одному – попеть хочется, другому – потанцевать… И все забываете, что ребенок спит.

Олег: Я негромко.

Оля: Не нужно. Ты не замечал разве, что я просто не хочу тебя слушать?

Олег: Почему?

Оля: Эти песни… слишком хороши… для тебя.

Олег: Я их не нарочно… Они складываются сами.

Оля: Все равно. Слова можно придумать какие угодно. Человек то ты – пустой. Знаешь, ты только в поэты не лезь.

Олег: А я и не лезу. Просто – так живу.

За окном завывание ветра, на чьем-то балконе, хлопает плохо пристроенная фанера.

Оля: Что замолчал?

Олег прихлебывает из кружки.

Олег: Кофе вот пью.

Оля: Ну ладно, спой. А я красится буду. Тебе это не помешает?

Олег: (врёт, и это очевидно) Нет…

Ольга раскладывает косметичку, начинает красить веко, другое… Олег берет гитару – буквально освобождает ее от той рухляди, которой она заставлена. Нежно оглаживает. Проводит по струнам – дребезжащий звук наполняет кухню – гитара расстроена.