Судьба постучалась к Женьке Дунаевой студеным зимним днем, когда в ее бедную избушку ввалился прекрасный принц по имени Паша. Заезжий молодец искал ночлег, а нашел себе верную хозяйственную женушку. Правда, гражданскую… А что? Все так живут! И в паспорт принца нечего заглядывать, иначе о каком доверии может идти речь?! Счастливая Женя особо не перечила, только радовалась. Вскоре родила мальчиков-близнецов. Павел, месяц понянчившись с младенцами, отправился в город – зарабатывать на квартиру, да что-то заработался… Так бы все и продолжалось, только сгорел Женькин дом. Вот тогда-то и завертелись события, принесшие бездомной и обманутой деревенской девчонке богатство и настоящее счастье…
Глава 1
Пожарник для пылающего сердца
– Дунаева!!
– Я!
– Прекрати немедленно скалиться! Мы с тобой не в стройбате, а в больнице! Руки по швам, ноги вместе! Рапортуй по уставу – отчего опять бардак в палатах?!
Возле тоненькой, молоденькой Женьки Дунаевой грозно, напоминая трактор «Кировец», возвышалась старшая медсестра Нина Осиповна.
– Я еще раз спрашиваю не в глаз, а в лоб: почему в четырнадцатой палате у больной Никифоровой на кровати грудной ребенок?!
– Я так подозреваю – родила! – по-военному вытянулась Женька, сдувая со лба мокрые пряди. – Такая прям шаловливая больная попалась, не успели вылечить, а она как давай рожать, прям как из пулемета!
– Дунаева!! – разъярилась старшая медсестра и от гнева затрясла брылями. – Отставить шуточки! Во-первых, ее еще никто не вылечил! А во-вторых… Кто ее вылечит, когда ей уже восемьдесят семь?! – Тут Нина Осиповна на секундочку насупилась и выразилась иначе: – Нет… не так… В смысле… Кого она может родить, когда ей уже восемьдесят семь?!
– Я ж говорю – шалунья! – по-прежнему вытянувшись стрункой, чеканила Женька.
– А в третьей палате, у Омельченко? – ехидно прищурилась Нина Осиповна. – Говори, почему там ребенок лежит? Только сразу предупреждаю: Омельченко хоть и моложе Никифоровой, но это мужик! У него откуда ребеночек?
– Подкинули! Завистники! – все так же глядя в одну точку перед собой, докладывала Женька. – Он слишком быстро поправляется, мы его хорошо лечим, и вот недоброжелатели решили усложнить нашу задачу!
– Что ты мне тут городишь! Как будто я не знаю, что ты опять детей на работу притащила!
– А-а, так это мои?! – радостно улыбнулась Женька. – А я думаю, про каких грудничков вы мне тут… Тогда вы сильно ошибаетесь, Данька и Санька уже не груднички! Им ведь уже десять месяцев, они вполне самостоятельно питаются.
– Иди немедленно забирай ребенка… ребенков! – зашипела Нина Осиповна. – Не дай бог, Роман Александрович к ним в палату зайдет, полетим все с должностей, как птицы! Понизит и… глазом не моргнет!
И она тяжело помаршировала по коридору, ворча себе под нос нелестные отзывы о молодых мамашах.
Женька высунула вслед длиннющий язык.
– Опять мне рожи корчила? – обернулась Нина Осиповна на середине коридора.
– Опять, – честно мотнула головой Женька. – Но вы же не видите… а мне приятно.
Старшая медсестра только вздохнула, и ее толстые ноги стали печатать шаг дальше. А Женька кинулась торопливо дотирать пол. Да заберет она мальчишек из палаты, заберет! Как будто не знает, что этого делать нельзя, а только куда их денешь, если работать надо, а в ясли таких не принимают? И потом, чего Романа Александровича бояться? Может, кого и понизят, а вот ее, Женьку, понижать уже некуда. И вообще, он уже заходил в палату. Подошел к Саньке и спросил:
– А ребеночек у нас с чем лежит?
Бабушки ему честно ответили:
– А, да это соска! С молоком лежит. Мать оставила.
– Хорошо, я мать обязательно посмотрю… Это хорошо, что у нее молоко… У матерей всегда должно быть молоко… Я вот особенно люблю в мягких пакетиках… – рассеянно проговорил доктор и тут же забыл про малыша.
А Даньку и вовсе не заметил – он спал, и мужчины заботливо укрыли его простынкой от посторонних глаз. Да заберет их Женька, ей осталось-то полкоридора протереть.
Она уже домывала, когда к ней подбежала новенькая медсестра Лида.
– Жень! К тебе там, не знаю, кто пришел! – задыхаясь от бега, протараторила она. – Бабушка какая-то. Так, на кикимору похожа… я в хорошем смысле этого слова. Такая добрая. Тебя зовет. Я ей сказала, что ты занята, но она говорит – очень срочно!
Женька торопливо поставила ведро в маленькую кладовку и попросила:
– Лидочка, скажи бабушке, что я сейчас спущусь – у меня там ребятишки, я за ними…
Возле черного хода ее ждала старенькая баба Нюся, соседка. Старушка приходила к Женьке на работу крайне редко, она до ужаса боялась больниц, а потому ее приход немного взволновал.
– Баба Нюся, ты чего? – спросила Женька, выталкивая на улицу прогулочную коляску для двойняшек. – Денег занять?
– Да какие у тебя деньги… – отмахнулась бабушка, и глаза ее подозрительно заблестели. Но она лихо швыркнула носом и вдруг лукаво заиграла глазами. – Ты вот мне лучше скажи, только честно – хочешь сегодня не работать по уважительной причине?
Могучая фантазия Жени мгновенно нарисовала парочку картин – одна страшнее другой. В их районе землетрясение по самой высокой шкале?! Или еще лучше – наводнение! Или… или в ее старенький домик попал вражеский истребитель? М-да… это что-то уж совсем…