Джанер открыл глаза и мгновенно сел на койке. Он посмотрел на свою перебинтованную руку и попытался сжать и разжать пальцы. Рука одеревенела и немного ныла, но ему казалось, что боль будет значительно сильнее.

– Как долго? – спросил он.

– Пропустил целый день и почти половину второго, – ответил разум.

– Я заразился вирусом.

– Вирусом заражается пять процентов посещающих эту планету. Не заражаются лишь те, кто принимает меры предосторожности. Ты так не поступил, несмотря на полученный на терминале совет и предложенный информационный пакет. Ты его просканировал?

– Нет – ответил Джанер.

– Значит, ты хотел заразиться.

– Возможно. По крайней мере, не сознательно. Теперь это – свершившийся факт. Каковы недостатки данного состояния?

– Некоторые есть. Если ты проведешь достаточно долгое время без повторной инфекции в течение первого века, вирус умрет в твоем теле, а его распад вызовет разрушение главных органов. Твоя чувствительность к боли значительно ослабнет, хотя некоторые не считают это недостатком. Ты станешь более восприимчивым к определенным грибковым инфекциям. Известны три болезни, от которых ты умрешь мучительной смертью, хотя раньше мог бы выжить… Список длинный, и он приведен полностью в полученном тобой информационном пакете.

Джанер посмотрел на сидевшего на столике рядом с койкой шершня. Разум не мог чувствовать боли. Как могло чувствовать боль нечто, рассеянное среди тысяч гнезд?

Как мог понять боль разум, некогда мысливший с низкой скоростью передачи феромонов?

– Ты считаешь боль преимуществом?

– Я считаю преимуществом все, что повышает мою чувствительность к окружающему миру. Находящаяся рядом с тобой единица умерла еще ночью, и я испытал потерю чувствительного сигнала из этого мира.

Джанер более внимательно осмотрел шершня и даже потрогал его пальцем. Действительно, мертв.

– Что его убило?

– То же, что заразило тебя.

– Кажется, ты говорил, что эти шершни были изменены.

– Изменения были разными, я предсказывал, что одно окажется неудачным.

– Не понимаю, как он мог заразиться? Его же не могли укусить.

– Насекомые в отличие от людей не могут избежать инфекции. Споры вируса, которые овладевают человеческим телом только после массового вливания, например в результате укуса пиявки, проникают в насекомое посредством воздуха, – несколько саркастически ответил разум.

– Я думал, что вирус не может долго существовать вне тела.

– Верно. Споры могут проникнуть в организм шершня, если насекомое питается чем-то зараженным. И даже в том случае, если насекомое садится на что-то зараженное или пролетает мимо. Достаточно нескольких жизнеспособных спор, чтобы вирус укоренился.

– Почему? Почему они так отличаются от людей?

– Очевидно, мы – более примитивные живые существа.

– Ах вы, бедненькие, несчастные… – вздохнул Джанер.

– Конечно, – сказал разум. – Впрочем, я имел в виду примитивность физическую, а не интеллектуальную.

– Да, несомненно.

Джанер вытащил ноги из-под одеяла и переместился на край койки. Разбинтовав руку, он осмотрел безобразную рану, в центре которой, как ему показалось, уже просвечивало синее кольцо. Он стал хупером. У него был знак.

– Что ты намерен сделать с… потерянным чувствительным сигналом? – спросил он, забинтовывая руку.

– Я хочу, чтобы ты его вернул, – ответил разум. – Мне предстоит еще многое узнать об этом вирусе и его воздействии на физиологию перепончатокрылых насекомых.

Джанер достал из-под койки свой рюкзак и вытащил оттуда два комплекта обработанных алюминиевых цилиндров, каждый был три сантиметра в диаметре и десять – в длину. Высвободив один из пластиковой упаковки, он открыл его, а затем при помощи куска пластика поднял мертвого шершня со стола и положил в цилиндр. Годы работы по контракту и последующие за ними два десятилетия научили его терпеть присутствие насекомых, но он так и не мог заставить себя прикасаться к ним.

Назойливо звучал сигнал модуля связи скутера, но Кич не обращал на него внимания и ждал, когда станет зеленым последний индикатор на устройстве очистки. Скоро сигнал отключился, и поступило сообщение по звуковому каналу стимулятора.

– Сообщение для Сэйбла Кича.

– Что еще?

– Канал, запрошенный от приемопередатчика Улья. Кич бросил взгляд на шестигранный контейнер в багажнике скутера – он едва не забыл о нем.

– Даю разрешение на канал.

Сначала он услышал жужжание, затем к линии подключился разум Улья.

– Ты получил посылку?

– Я получил посылку, – ответил Кич, – но не буду доставлять ее Джанеру немедленно.

Жужжание стало сердитым.

– Мы заключили соглашение.