Кич потягивал алкоголь через стеклянную соломинку и думал о Хупе. Несмотря на то что за два дня, проведенные с Олиан Тай, он получил ничуть не больше ценной информации, чем за первые проведенные с ней несколько часов, можно было удовлетвориться результатом. Семисотлетняя погоня близилась к концу. Злодей будет привлечен к ответственности, а самостоятельно взятая на себя миссия завершится. Что потом? Кич задумчиво рассматривал висевший на цепочке ромб. Многие пути были открыты перед ним, а этим могли похвастаться немногие мертвецы. Он почти, именно почти, улыбнулся, но мышцы лица были недостаточно подвижны.

Он был настолько погружен в свои мысли, что не сразу заметил, с каким любопытством его рассматривает только что вошедший в «Живца» посетитель. Мужчина был невысоким, но очень коренастым, словно состоящим из одних мышц, одновременно напоминавшим человека и валун. Подобно почти всем хуперам-морякам, он был одет в широкие парусиновые штаны и перепоясанную широким кожаным ремнем просторную сетчатую рубашку. За ремень, как готовое к действию оружие, была засунута большая курительная трубка. Его лицо было широким и добродушным и казалось еще более широким из-за блестящей лысины и больших кустистых бакенбард, торчащих во все стороны.

Вне всяких сомнений, перед рейфом стоял один из Старых капитанов.

– Я тебя знаю, мальчик? – спросил мужчина.

Кича назвали мальчиком? Впрочем, было вполне разумно полагать, что этот незнакомец считал любого человека, кроме другого Старого капитана, гораздо моложе себя.

– Ты можешь знать меня или знать обо мне. Меня зовут Сэйбл Кич, и я умер семьсот лет назад.

Фраза определенно могла показаться чересчур эффектной, но именно она была необходима, чтобы привлечь внимание такого человека и, возможно, получить от него информацию. Капитан явно заинтересовался. Он бросил взгляд на бармена, показал на столик Кича и сел напротив рейфа.

– Спрейдж, – представился он, протягивая руку. Кич уставился на ладонь капитана, надеясь на то, что Спрейдж поймет, что делает, и уберет ее. Рука, впрочем, осталась протянутой, и он, наклонив голову, протянул свою серую костлявую пятерню. Капитан совершенно беспечно пожал ее, потом отпустил и откинулся на спинку стула. Он снял трубку с пояса и указал мундштуком на Кича.

– Давно не приходилось встречаться с рейфом!

– А когда ты видел рейфа в последний раз? – спросил почему-то заинтересовавшийся Кич.

– О, довольно давно. – Спрейдж достал кисет из нагрудного кармана рубашки и начал сложный и неторопливый процесс набивки трубки. – Запрограммированного рейфа послали сюда на поиски его же убийцы, до того как правительство запретило подобные вещи.

«Не меньше пяти веков назад», – произвел несложные расчеты Кич.

– Но ты ведь не запрограммированный, верно? – продолжал капитан. – Полностью на искусственном разуме?

В этот момент к столику подошел бармен и поставил бутылку и стакан перед Спрейджем.

– За мой счет, – сказал капитан, увидев, что бармен не думает уходить.

– Пополам, – заявил Кич, когда бармен удалился.

Спрейдж, наконец, набил трубку и сунул мундштук в рот. Древняя зажигалка, которую он достал из кармана, зажглась только с пятой попытки.

– Проклятье, – пробормотал он. – Разучились делать нормальные вещи. – Он посмотрел на Кича сквозь табачный дым. – Тогда… что ты здесь делаешь?

– Ищу убийцу, но не своего.

– Кого-нибудь знакомого мне?

– Почти уверен в этом. Я ищу Джея Хупа, более известного сейчас под именем Скиннер. Ищу уже давно. Есть какие-нибудь соображения по этому поводу?

Вопрос явно привел Спрейджа в замешательство. Он запыхтел трубкой, и огонек отразился в его глазах. Кич не мог понять, чем вызван такой эффект, – глаза нормальных людей не обладали такой отражательной способностью.

– Он давно уже умер, не так ли? – уточнил капитан.

– Судя по тому, что мне удалось выяснить, его убийство не было простой задачей, и люди крайне неохотно пошли на это. Кстати, у тебя на судне не хранится ничего, относящегося к делу?

– Нет… – Спрейдж вдруг закашлялся. – Не уверен, что понял тебя, – сказал он, когда приступ прошел.

Что ж, человек его возраста должен был лучше уметь врать. Спрейдж налил себя рома в стакан и принялся пить его маленькими глотками, чтобы в горле перестало першить.

– Ты знаешь, кто я такой? – поинтересовался Кич.

– Кажется, припоминаю твое имя.

На мгновение на его лице появилось выражение озадаченности, потом он уставился на рейфа широко открытыми глазами.

– Ты… – произнес он, но больше Кич ничего не услышал.

ПАРАМЕТРЫ ФУНКЦИЙ ВНЕ ДОПУСТИМЫХ ПРЕДЕЛОВ: ПОВЫШЕНИЕ НАГРУЗКИ НАСОСА БАЛЬЗАМА НА 30%.