После этого сложного траверса выхожу на маленькую площадку, забитую снегом. Погода испортилась всерьез, и раздумывать не приходится. Здесь будет установлена палатка. Через минуту мы уже сбрасываем снег по обе стороны ребра, вызывая мощные лавины. За ними следует несколько обледенелых камней. И все же после такой работы мы едва можем усесться вдвоем на крошечной площадке! Как быть? Пытаемся при помощи ледоруба выворотить вмерзшие в лед глыбы. Каждый попеременно то ритмично бьет ледорубом, то пользуется им как рычагом. Лионель Террай хватает мой ледоруб и колотит им с такой яростью, что кажется, камень сейчас расколется. Увы, поддается не скала, а ледоруб. Клюв его буквально согнут вдвое. К счастью, Лионель ухитряется его выправить. В конце концов удается создать какое-то подобие площадки. Есть надежда установить палатку. Шац и Террай могут уходить. Не теряя времени они начинают спуск. Не могу отделаться от тревоги за них: лазание на такой высоте, когда вокруг свежевыпавший снег, чрезвычайно опасно.

Мы остаемся с Ребюффа одни. Насколько позволяет дыхание, продолжаем благоустраивать наш бивак. Вывернув здоровенную глыбу, устанавливаем ее на краю площадки, с тем чтобы искусственно увеличить полезную площадь. Засыпав неровности снегом и утрамбовав его, выравниваем площадку и начинаем наконец расставлять палатку. Передняя растяжка привязывается к забитым в скалу крючьям. Задняя держится на ледорубах, воткнутых в снег по самую голову. Боковые растяжки прикрепляются к камням. Аккуратный Ребюффа выстраивает на краю стенку для защиты от ветра. Осторожности ради он забивает надежный крюк для страховки. Ночь мы проведем привязанными к этому крюку.

Снег идет непрерывно, холод становится невыносимым, и мы с удовольствием заползаем в палатку, в которой пытаемся навести порядок. Вряд ли найдется другой столь «воздушный» и с таким трудом отвоеванный у гор бивак. Горячий чай несколько приподнимает наше настроение. Есть не хочется, но чувство долга заставляет нас глотать аскорбиновую кислоту и витамин В 2, предписанные врачом. Под завывания ветра в трепещущей палатке мы постепенно погружаемся в тяжелую дремоту.

На рассвете погода мрачная, падает редкий снежок. Толстый слой сыпучего снега на скалах отбивает всякую охоту к дальнейшему подъему. Решаем подождать до изменения погоды. Если она не улучшится, в середине дня начнем спуск, оставив на месте все снаряжение, необходимое для возобновления штурма. Как раз над лагерем начинается самый трудный участок. Это скала с небольшой трещиной в верхней части. Как добраться до этой трещины – непонятно: все покрыто снегом. Ребюффа считает, что всякая попытка обречена на неудачу, и даже предлагает немедленно спускаться. Однако я предпочитаю исчерпать до конца все возможности, чтобы в будущем не терзаться угрызениями совести. Если погода улучшится, снег стает и можно будет как-то продолжать подъем.

– Я говорил, что они здесь!

– Смотри, вот ледорубы! Ляшеналь и Террай появляются на гребешке.

– Привет!

– Чудеса! Что вы тут делаете?

– Эти господа прохлаждаются!

– Вы что, не видели разве, какой снег?

– Видели, видели, лучше тебя видели! Мы лезем уже с рассвета, чтобы добраться сюда.

– Подагрики! – в бешенстве орет Ляшеналь.

– Идти дальше просто безумие, – говорит Ребюффа, – у меня нет никакого желания здесь угробиться!

– Сейчас увидишь, угробимся мы или нет, – с презрением бросает Ляшеналь. И немедля кидается в атаку.

Он начинает с траверса влево, по весьма ненадежному снегу, прилипшему к крутой плите. Продвигаясь, он утаптывает его, увеличивая сцепление со скалой. В конце плиты уходит вверх небольшая трещина, по которой Ляшеналь влезает еще метра на три. Все зацепки залиты льдом. Взглянув на Террая, убеждаюсь, что он надежно страхует товарища. Теперь Ляшеналь подошел к громадному внутреннему углу. В глубине его он отыскивает под снегом трещину, которую пытается использовать. Ноги соскальзывают, и он чудом удерживается на руках. Спустившись на метр, он забивает крюк. Этот крюк входит лишь на несколько сантиметров, шатается и не внушает мне никакого доверия, но Ляшеналь становится на него без колебаний. Как быть дальше? Он втыкает в расщелину ледоруб и резко раскачивает его, проверяя, как он держится: ледоруб качается, но в конце концов его удается как-то заклинить. Ни секунды не сомневаясь в прочности своего сооружения, Ляшеналь двумя руками хватается за древко, снимает ногу с крюка и отчаянно пытается подтянуться, чтобы выиграть еще несколько сантиметров. На этот раз я не на шутку разозлен: так рисковать при данных обстоятельствах недопустимо. Придвигаюсь к Терраю, чтобы помочь ему в случае срыва. Не успеваю я произнести и двух слов, как Ляшеналь уже наверху. Участок пройден с феноменальным мастерством. Не теряя ни секунды Террай следует за ним, забивает второй крюк и вешает пятимиллиметровый нейлоновый репшнур.

Через несколько минут, сняв палатку и сложив рюкзаки, мы с Ребюффа в свою очередь начинаем подъем. Собираемся наверху на просторной площадке, защищенной естественным навесом. Вот где надо было устраивать бивак! Впрочем, вчерашняя отвратительная погода не позволяла выбирать. И сейчас еще нас окружают облака. Однако сквозь разрывы слева виден верхний ледопад северного ледника Аннапурны, который до этого мне не удавалось как следует рассмотреть.

Проводим краткое обсуждение: единственным сторонником пути по ребру остается Лионель Террай. Ляшеналь, который так шумел при встрече с нами, теперь полагает, что ребро бесконечно. Ребюффа явно полон пессимизма. Что касается меня, то я считаю, что ребро, по всей вероятности, не является ключом к Аннапурне: даже если оно и приводит к цели, провести по этому маршруту всю экспедицию представляется мне неразрешимой задачей. Совершенно очевидно, что в случае преждевременного наступления муссона или при спуске пострадавших положение будет исключительно опасным.

Еще раньше, на Дхаулагири, подобные рассуждения заставили меня отступить; боюсь, что здесь повторится то же. Лионель Террай полон решимости и энтузиазма, и никакие разумные доводы на него не действуют. Тяжело убивать такую настойчивость и особенно такое горячее стремление "жать до конца". С другой стороны, я ни на один день не хочу задерживать будущие операции.

Рассматривая еще раз северный ледник Аннапурны, гигантский ледопад, виднеющийся над нами, я смутно предчувствую, что именно здесь мы найдем решение задачи. В моем сознании вырисовывается следующий план: Ляшеналь и Ребюффа, не имеющие никакого желания продолжать подъем по ребру, спустятся возможно быстрее к временному базовому лагерю. Здесь они возьмут шерпа и попытаются проложить путь вверх по леднику, по-видимому, по его правому краю, с тем чтобы выйти к цирку северного склона, вероятно скрывающемуся за ледопадом. Если это им удастся, они должны немедленно мне сообщить. Мы с Терраем будем продолжать подъем по ребру, чтобы рассеять последние сомнения относительно этого пути. Ляшеналь и Ребюффа покидают нас, получив инструкции для Кузи и Шаца, которых мы просим подняться на следующий день, чтобы в случае необходимости усилить нашу связку или помочь снять лагеря с ребра.

Мы с Терраем устанавливаем палатку. Я рад возможности впервые провести с ним ночь в высокогорье. Погода неважная. После сытного обеда готовимся к завтрашнему выходу. Нужно идти возможно быстрее с минимальной нагрузкой, чтобы окончательно решить этот неясный вопрос, – такова наша цель.

Мы спим как сурки, но уже на рассвете Террай, как всегда легкий на подъем, развивает бурную деятельность. Лежа в теплом и уютном спальном мешке, я бессовестно злоупотребляю правами Бара-сагиба: мой товарищ готовит чай, открывает консервы и подает мне "завтрак в постель". Как только груда еды уничтожена, начинаются лихорадочные сборы. В два счета все готово, и через несколько минут мы уже топчем свежий снег, выпавший в изобилии за последние два дня. Пока организм не разогрелся, высота дает себя чувствовать. Рюкзаки облегчены, но мы идем тяжело, стиснув зубы. Каждая минута на счету. У нас сегодня нечто вроде рейда, в стиле коммандос.