Шрифт:
– Что тут?
– Я и сейчас еще в поту! – не удержавшись, орет Тер-рай. – Кошмарные теснины!
– Но где именно?
– Прямо против нас был Дхаулагири, – продолжает Удо, – настоящий Дхаулагири. При подъеме я спутал его с ложной вершиной. На дне перед нами – грандиозный ледник, весь в трещинах…
– Более поганого места не придумаешь, – прерывает Лионель.
– Весь в трещинах, стекающий через каньон, со стенами высотой несколько километров.
– Видишь, я был прав, – с притворной скромностью вставляет Ишак, – все стекает по ущелью Маянгди-Кхола!
– И все это грандиозно, – добавляет Террай, – это целый мир! Что касается северного гребня, отделяющего этот ледник от Восточного, на котором вы были, так это полускальное, полуледовое, очень крутое ребро. А северо-западный гребень, который до этого никто еще не видел, обрывается отвесами в теснины.
Все это звучит удручающе! "Неужели действительно неприступен?" – шепчу я мысленно. Ишак бросает с игривым видом:
– Лама ведь сказал: "Дхаулагири для вас неблагоприятен! Идите к Муктинату"… Так вот…
– Так вот, туда и направимся, и не позже, чем завтра утром! – решаю я твердо.
– Куда, к Тиличо? – спрашивает Гастон.
– Пойдем к тому Тиличо, к северу от Нилгири, о котором нам говорил житель Тинигаона, и атакуем Аннапурну с тыла.
– Почему бы не использовать разведку, проведенную в Миристи-Кхола группой Кузи – Удо – Шац? Они же видели Аннапурну!
– Да, но только издали. И они не видели северного склона. Дойти туда непросто. К тому же ребро мне определенно не нравится. Кстати, и им также…
– Посмотри на карту, – прерывает Ишак, – пройдя через Тиличо, мы сбережем несколько дней подходов.
– Увидишь, – говорю я, – мы попадем прямо к северному склону, а пути с севера в Гималаях часто легче других! Мы пройдем столько, сколько потребуется, чтобы найти Аннапурну! Если понадобится, даже до Манангбота.
– Докатились! На поиски Аннапурны! – разочарованно констатирует Ишак.
В поисках Аннапурны
– Поторопись, Удо, я умираю от голода!
Ляшеналь и Террай не получают особого удовольствия в это утро: Удо подвергает их различным важным исследованиям.
Проверка обмена веществ, испытание по Флаку [58] и другие процедуры продолжаются более часа. Эти исследования необходимо делать натощак, что является тяжелым испытанием, так как после возвращения из разведки у людей великолепный аппетит.
В то время как Террай подвергается этой мучительной процедуре, Ляшеналь, уже покончивший с ней, хладнокровно отрезает себе гигантские куски колбасы. Время от времени Террай бросает косые взгляды в его сторону.
58
Это тяжелое испытание оставило у нас мрачные воспоминания; оно заключалось в том, что испытуемый должен был дуть в трубку и поддерживать в ней давление 40 миллиметров ртутного столба. Полный цикл исследований включал в себя около двадцати различных испытаний.
– Бискант, свинья ты этакая, убирайся отсюда со своей колбасой.
– Замолчи, испортишь результаты, – говорит безжалостный Удо.
Эти исследования очень важны.
Вначале я опасался, что Удо скорее альпинист, чем медик. Ничего подобного: он блестяще сочетает в себе то и другое.
Удо постоянно информирует меня о физическом состоянии участников экспедиции и об улучшении их высотной акклиматизации. Если бы все будущие экспедиции могли иметь такого Удо!
В то время как Террай страдает, Ишак, Ребюффа и я готовимся к выходу в Манангбот.
Штурм Аннапурны из ущелья Миристи представляется весьма проблематичным. Можно ожидать, что со стороны Манангбота восхождение будет легче.
– Привет Тилману, – ухмыляется Ляшеналь, уже покончивший с закуской.
Имя Тилмана – одно из известнейших в Гималаях; именно он покорил высочайшую вершину из всех, до сих пор взятых человеком, – Нанду-Деви высотой 7820 метров. Мы о нем самого высокого мнения. Перед отъездом мы узнали, что он собирается исследовать именно этот район вокруг Манангбота. Судя по составу его команды, его целью, по-моему, должна быть разведка подступов к Манаслу [59] и Аннапурне. Альпинисты вечно любят держать в секрете свои планы, но было бы нелепо, если бы обе экспедиции штурмовали одну и ту же вершину.
59
Другой восьмитысячник (8120 м), расположенный к востоку от Аннапурны
Путаркэ уходит вперед, чтобы подготовить место для лагеря в Тинигаоне. Мы берем продовольствие на восемь дней, и до нашего возвращения у Удо и Террая будет время для того, чтобы подняться на Восточный ледник, в случае, если Кузи и Шац не добьются успеха.
Эти два дня отдыха пришлись весьма кстати: у меня оказалось время для того, чтобы послать письма во Францию, привести в порядок счета и проследить за тем, чтобы организация лагеря происходила без перебоев. Однако сидячий образ жизни не привлекает меня, и я очень рад снова отправиться в путь.