После моего напутствия лётчики побежали к самолётам, там им помогли надеть парашюты, после чего техники полезли на места стрелков и штурманов, нужные знания и даже личный опыт у них был.

Я стоял на опушке, оперевшись плечом о ствол дерева и наблюдал, как один за другим взлетают самолёты с немецкими нацистскими крестами на крыльях и фюзеляже, когда дверь одного из автобусов отворилась и оттуда буквально выкатился Антон Игоревич.

— Мне это не привиделось? — подбежав ко мне, спросил он.

— Вы мне вчера подали отличную идею, как заставить местных вояк и их хозяев нацистов испытать такого страха, которого они ещё не испытывали. Вы видите исполнение этой идеи. Жаль акция разовая, второй раз повеселится нам так не дадут. Да и эффекта такого уже не будет.

— А если их собьют?

— Ну вот это вряд ли, с теми амулетами защиты что висят на самолётах, это ещё постараться надо, так что они по головам противника ходить будут, и ничего.

Самолёты уже разделились на две неравные группы и направились каждый по своему маршруту, бомбардировщики к Киеву, штурмовики к позициям укровояк. Вели их наши по рации, наводя через спутник.

— Идите позавтракайте, вечером мы вас отпустим, домой поедете.

Вздохнув и почесав затылок, этот пожилой седой мужчина как-то растерянно потоптался рядом и, махнув рукой, направился сперва за своими товарищами, а потом все вместе к кухне. Я с ним немного слукавил, да, с Киевом налёт будет одиночной акцией, вот с передовыми позициями уже нет, два или три вылета успеют сделать, пока я не дам приказ отбоя. Именно поэтому оставшиеся техники готовили бомбы, перетаскивая их из штабелей на тележки и в кузова грузовиков, да и топливозаправщик был наготове.

До передовых позиций укропов было не так и далеко, поэтому я направился в штаб, узнать обстановку. Там царила деловитая суета работающего штаба.

— Что у вас? — спросил я, входя в палатку.

Пятеро радистов с наушниками на головах слушали эфир, программисты что-то там мудрили с нашим спутником, офицеры поглядывали на карту и ставили флажки. Похоже, дело шло.

— Командир, первое звено достигло передовых позиций и начало прицельную штурмовку. На позициях танкового батальона украинских войск пожары. Горит бронетехника и происходят подрывы боекомплекта. Сейчас они работают пушками по ближним складам. Остальные в данный момент тоже достигли передовых позиций и штурмуют их. Пока точных сведений нет, идёт штурмовка. Бомбардировщики на полпути к Киеву. Как вы и просили, скорость полёта снижена, чтобы в столице у нацистов успела подняться паника. Средства связи мы контролируем и не блокируем, информация уж пошла президенту Украины. Внятных приказов от него и министра обороны своим войскам пока не прозвучало.

— Держите меня в курсе — велел я и направился в столовую, пора позавтракать.

Парни и без меня справлялись, не стоит стоять у них над душой, а если что важное, мне сообщат. Когда дежурная по кухне поставила передо мной большую тарелку с супом, сидевший рядом Антон Игоревич спросил:

— Ну как там?

Остальные водители жадно прислушались. Они вообще были в ахуе. Десятилетние парни и девчата спокойно ходят в советской форме, причём с самыми настоящими карабинами «Мосина» за плечами, у некоторых, видимо старших, вместо карабинов были пистолеты. То есть малолетняя армия. Так ладно бы казалось, что они играют, так нет, они живут этим и для этих детей обстановка, одежда и оружие казалось нормой, это было видно по их поведению. Эти дети стояли на часах, работали на кухне и занимались малыми, правда, последние ещё спали, так как все почти взрослые, то есть подростки, улетели бомбить фашистов.

— Разбомбили позиции танкового подразделения укропов, штурмуют пехотные, в основном нацгадов, а одна тройка улетела на предельную дальность полёта, к Донецку, позиции укропов у аэропорта бомбить. Бомбардировщики до Киева ещё не долетели.

— Так вы и Киев хотите бомбить?! — ошарашено спросил один из водителей.

— Не мирное население, мы же не немцы в сорок первом. Раду, и так, на окраине, склады. Чтобы население не забывало, что война идёт и скоро она к ним придёт. С намёком вылет.

— Да-а — протянул Антон Игоревич. — Вроде и мечтаешь о подобном, а тут раз, исполняется всё, а как реагировать непонятно.

Водители отложили ложки и, приглянувшись, хором запели:

Водители пели ту песню с чувством, было видно, что многие подзабыли слова, но другие напоминали, так она и текла над столом. Чистая спокойная и торжественная. А я сидел, улыбался и смотрел на голубое небо, что было видно через листву берёз над нами.

Когда я заканчивал завтрак, поддерживая беседу с успокоившимися водителями, то слушал сообщения по рации о новых сведеньях. Бомбардировщики Киев разбомбили. Всё как и планировалось, в девять утра, восьмого мая в пятницу, то есть в рабочий день, над столицей Киева снова появились странные смутно знакомые самолёты. Четвёрка отделилась и ушла на окраину, откуда донеслись продолжительные раскаты грома сопровождаемыми подземными толчками и дымами, а один пролетел над центром и, сделав несколько кругов, полетел догонять своих. Было видно, что от него что-то несколько раз отделилось, да и толчки были, но взрывов не последовало. Это оказывается, в новостях через минуту после бомбардировки проскочило, оператор укроканала приблизил изображение уходящих самолётов, показывая кресты на крыльях. В общем, в радиоэфире царила полная паника и истерика. Тут вернулись штурмовики и после заправки и пополнения боезапаса пошли на второй взлёт, целей у них было много и в основном это были позиции националистических батальонов. Когда они вернулись со второго вылета, как раз заходили на посадку хорошо поработавшие бомбардировщики. Топливо и бомбы ещё были, поэтому я разрешил штурмовикам сделать третий и последний вылет.