Шрифт:
Серафима Ильинична. Боже вас упаси.
Егорушка. Все равно посмотрю.
Серафима Ильинична. Караул!
Явление тринадцатое
Серафима Ильинична, Егорушка, Мария Лукьяновна.
Мария Лукьяновна. Что случилось?
Серафима Ильинична. Егорка до точки дошел.
Мария Лукьяновна. Что ты, мамочка, до какой?
Егорушка. До марксистской, Мария Лукьяновна. Здравствуйте.
Мария Лукьяновна. Вы по делу, Егорушка, или так?
Егорушка. Я насчет запятой к вам, Мария Лукьяновна.
Мария Лукьяновна. Как – насчет запятой?
Егорушка. Я, Мария Лукьяновна, стал писателем. Написал для газеты одно сочинение; только вот запятые не знаю где ставятся.
Мария Лукьяновна. Поздравляю. А свадьба когда же, Егорушка?
Егорушка. Почему это свадьба, Мария Лукьяновна?
Мария Лукьяновна. Ну, раз стали писателем, значит, влюбились. Значит, муза у вас появилась, Егорушка.
Егорушка. Сознаюсь, появилась, Мария Лукьяновна.
Мария Лукьяновна. Кто же, кто же она? Как же звать-то, Егорушка?
Егорушка. Музу?
Мария Лукьяновна. Да.
Егорушка. Александр Петрович Калабушкин.
Серафима Ильинична. Здравствуйте. Очумел.
Егорушка. Сознаюсь, очумел, Серафима Ильинична. Отродясь я писателем быть не готовился, но как только увидел его – конец. До того он меня вдохновляет, Мария Лукьяновна, что рука прямо в ручку сама вгрызается и все пишет, все пишет, все пишет, все пишет.
Серафима Ильинична. Чем же он вдохновляет тебя, Егорушка?
Егорушка. Эротизьмом своим, Серафима Ильинична. Я в газету об этом написал.
Мария Лукьяновна. Что же вы написали такое, Егорушка?
Егорушка. Если вы запятую мне после поставите, я могу прочитать. Начинается так. (Читает.) «Гражданину редактору нашей газеты от курьера советского учреждения. Ученые доказали, что на солнце бывают пятна. Таким пятном в половом отношении является Александр Петрович Калабушкин, содержатель весов, силомера и тира в летнем саду „Красный Бомонд“. Силомер для курьеров не имеет значения, потому что мы силу свою измерили на гражданской войне за свободу трудящихся; что касается тира, то тир закрыт и все лето не открывается. Тир закрыт, а курьеры хотят стрелять. Между тем Александр Петрович Калабушкин все вечернее время проводит в отсутствии и сидит в ресторане, как наглый самец, с Маргаритой Ивановной Пересветовой. Пусть редактор своею железной рукой вырвет с корнем его половую распущенность». А под этим подписано: «Тридцать пять тысяч курьеров».
Мария Лукьяновна. Неужели же тридцать пять тысяч подписывало?
Егорушка. Нет, подписывал я один.
Серафима Ильинична. Так зачем же вы тридцать пять тысяч курьеров подписываете?
Егорушка. Это мой псевдоним, Серафима Ильинична.
Серафима Ильинична. Вы совсем очумели, Егор Тимофеевич. Как вам только не совестно. Ни с того ни с сего человека подводите.
Явление четырнадцатое
В комнату вбегают Александр Петрович и Маргарита Ивановна.
Александр Петрович. Что, супруг ваш, Мария Лукьяновна, здесь?
Мария Лукьяновна. Как вы кстати. Скорее, товарищ Калабушкин. Вот Егор. Потолкуйте вы с ним, пожалуйста.
Александр Петрович. Да. В чем дело, Егор Тимофеевич?
Егорушка. Дело? Дело вот в чем, товарищ Калабушкин. «И сидит в ресторане, как наглый самец». Запятая, по-вашему, где полагается?
Александр Петрович. Перед как.
Егорушка. Перед как. Ну, мерси вам. Бегу в редакцию. (Убегает.)
Явление пятнадцатое
Мария Лукьяновна, Серафима Ильинична, Александр Петрович, Маргарита Ивановна.
Мария Лукьяновна. Что вы сделали? Что вы сделали? Вы сейчас человеку неграмотность ликвидировали. А на что? На свою, Александр Петрович, голову. Разве вы, Александр Петрович, не знаете, кто такой этот наглый сидящий самец?