Достав из баула большой платок, я расстелил его на траве. Многие девушки, что бегали по своим делам глаза не могли отвести от такой роскоши. Ещё бы, работа мага-портного, сияние красивых узоров и линии так и бросалась в глаза на этом расписном платке, да и сама главврач замерла в восхищении, я же расстелив его, выложил все шесть амулетов и артефактов. После чего беря в руку по одному, пояснял, для чего каждый предназначен, а Лютова зарисовывая образец магического конструирования, записывала пояснения по применению.

— Заколебали тут летать, голова уже болит от гула — подскочив на ноги, я посмотрел на завывающих моторами в небе немецких бомбардировщиков и, подняв руку, выпустил шесть самонаводящихся фаербола по числу аппаратов, что пролетали над нами. Буквально через семнадцать секунд все шесть германских машин рассыпались в воздухе в огненных искрах, перестав существовать вместе с экипажами. Фугасные самонаводящиеся файрболы — это сила.

Естественно особо самолёты мне не мешали, я играл на публику, а то раненых уже всех вынесли и большая часть тех, что я уже восстановил, топтались неподалёку, наблюдая, как мы негромко общаемся с главврачом. Та после моих пояснений естественно пожелала провести испытания и под моим присмотром провела комплексную диагностику восьми раненым, и шестерых из них вылечила, причём у одного были серьёзно обожжены ноги. Не танкист это был, водитель топливозаправщика. Ну а я «выведенный из себя» шумами в небе, ликвидировал ближайшую группу Люфтваффе, чтобы не мешала нам общаться.

После полученных результатов, Лютова сказала как девочка от радости, она, по-моему, пропустила фейерверк в небе, да и не интересовало её это, но я поувял её радость, сообщив, что зарядки накопителей хватит ещё максимум на пятьдесят раненых, и показал, как проверять уровень маны в кристаллах кварца. Предупредив, что они не долговечны и могут рассыпаться. Да и сами амулеты не были особо такими навороченными. Один артефакт «среднего исцеления», два диагностических амулета, один амулет «малого исцеления», один «возвращатель», это типа что-то вроде дефибриллятора, его задача после смерти раненого запустить сердце и вернуть душу, если больше трёх минут не прошло, конечно, ну и амулет искусственного выращивания утерянных конечностей. То есть он специализировался именно на этом. В паре с артефактом «среднего исцеления», ими можно поднимать и тяжёлых раненых, а как их совмещать я тоже показал Лютовой.

Эти двадцать минут общения и практики у раненых, где я обучал Лютову пользоваться магическими предметами, нам старались не мешать, с огромным любопытством следя за каждым движением со стороны, но когда мы закончили, ко мне подошёл и, прочистив горло, привлекая внимание, тот самый подполковник.

Обернувшись к командиру, я отметил, что на нём был новенький комбез немецких танкистов, полусапожки и тяжёлая кобура с «парабеллумом» на боку. Нашивки также были спороты.

— Подполковник Дружинин, комполка — кивнул тот. — Разрешите Вас на минутку оторвать от беседы с Марией Игоревной?

— Да пожалуйста.

Мы отошли в сторону, после чего танкист смущенно осмотрев на меня, видимо он прикидывал, как ему разговаривать с парнем, которому на вид вряд ли больше семнадцати, да ещё обладающим такими необычными способностями, поэтому пришлось пойти ему на встречу.

— Представлюсь, раз никто это не сделал из медперсонала, граф Арни Ки Сон. Можете называть меня по титулу, может по имени. Я не обижусь.

— Хорошо… Арни — кивнул и, набрав в лёгкие воздуха, сказал. — Спасибо вам за моего лейтенанта и за тех, кого лечите, но всё же поговорить я с вами хотел по другому поводу. Немцы не могли не видеть, как сбили их самолёты. Судя по карте до развилки дорог тут километра четыре. Вполне возможно скоро можно ожидать гостей, а у нас всего один танк, мотоцикл, восемь автоматов, шестнадцать карабинов и множество раненых на руках. Как командир я должен был вас поблагодарить, за уничтожение бомбардировщиков, но как бывший раненый, что помнит, что такое беспомощность, всё же остерегаю. На мне теперь ответственность за них и хотелось бы избежать подобных эксцессов в дальнейшем. Поясню, как старший командир, я принял на себя охрану раненых и санитарного эшелона.

— Похвально — кивнул я. — Но вы немного запоздали, три минуты назад к нам свернула колонна немцев. Четыре танка, два бронетранспортёра, семь грузовиков с пехотой и одной пушкой на прицепе, а также их сопровождают три мотоцикла.

— Усиленная моторизованная рота — кивнул, задумавшись, подполковник. — Нужно уходит, танк ненадолго сможет задержать их.

— Этого не требуется, я специально сбил самолёты, ожидая такую реакцию, и она меня не подвела. Обычно фаерболы на лету не оставляют длинный дымный след, а тут пришлось постараться чтобы со стороны его было видно.

— Но зачем?! — зло спросил танкист.

— Техника и вооружение, естественно — пожал я плечами. — К вечеру мы навсегда расстанемся, и не хотелось бы оставлять вас с голым задом. Кстати, униформу целой получите, а то я смотрю запасов у вас не имеется.

— Вы с ними справитесь? — уточнил Дружинин.

— Без проблем. Боевой маг я или погулять вышел? Тем более никакой защиты у них нет, работай не хочу. Вы пока готовьте людей. Я наложу на немцев паралич и они не смогут пошевелится, но сама техника движется и неуправляемая может повредится. Подготовьте команды, что на ходу запрыгнут на неё и остановят. Пять минут вам на всё про всё. Людей расположите по обочине лесной дороги, но так чтобы немцы их не рассмотрели, а после моего сигнала, пущу файрбол в небо, пусть они смело бегут и останавливают неуправляемую технику. Кстати, все офицеры и унтеры мне требуются живыми, остальных можете добить. Лучше штыками, я так делал. Всё, идите.

Оставив полковника пребывать в задумчивости, правда, он сразу из неё вышел и стал орать, раздавая команды, я вернулся к Лютовой.

— Просто восхитительно — прошептала та, изучая прямо на глазах исчезающий шрам от ранения у очередного раненого. Стоявший рядом с ней хирург Игорь и ещё одна женщина, видимо тоже врач, были с ней полностью солидарны.

— Кристаллы кварца, что вставлены в приёмники накопителей, проживут максимум год, да и то при бережной эксплуатации, а при постоянно, то полгода — подошёл я к ним. — Да и самих зарядов с такой эксплуатацией надолго вам не хватит.