Джесси, которую прижали к Мэй, улыбнулась и наклонилась к ней еще ближе, чтобы ее было слышно.

– Я вспоминала ту ночь, когда мы познакомились. О боже, это была картина маслом, – рассмеялась Мэй, опрокинув в себя виски отработанным движением руки. – Как ты схватилась с тем парнем. Ты что, правда могла пристрелить его?

– Да я не знаю, я не думала об этом, – усмехнулась Джесси. Увидев, как вытянулось лицо подруги, она рассмеялась. – Как ты, Мэй? Мы уже сто лет не виделись.

– О, за это время я немного постарела, Джесс, но еще держусь. В последние месяцы тебя было почти не видно в городе. Ты же не забываешь старых друзей? – Мэй вгляделась в лицо Джесси, в который раз осознав, насколько та потрясающе красива. В ней слишком много мужской красоты для женщины, но она слишком радует глаз, чтобы быть мужчиной. Джесси с нежностью ей улыбнулась и покачала головой. – Только не тебя, Мэй. Тебя я никогда не забуду. Мэй слегка покраснела и посмотрела на их отражение в зеркале позади барной стойки, тщательно подбирая слова.

– Скажи, Монтана, а что это за девушка была с тобой? Я видела, как вы сегодня гуляли по городу. Мне кажется, я ее не знаю. Джесси бросила на подругу изумленный взгляд.

– Ну, ее зовут Кейт Бичер. Она перебралась сюда с родителями из Бостона. Я тебя сегодня не заметила. Почему ты не окликнула меня?

– О, кажется, я была чем-то занята. Так ты говоришь она с северо-востока? – голос Мэй прозвучал настороженно.

– А что такое? – спросила Джесси, которую удивила эта подозрительность.

Мэй выдавила из себя смешок и подняла взгляд подругу.

– Да ничего, Джесс, – беспечно сказала она. – Просто не забывай, что эти выходцы с Востока, они непостоянные существа. Они приезжают сюда, и все вокруг кажется им новым, таким непохожим на то, что было у них прежде. Они влюбляются в это место, очарованные кипением здешней жизни. Но проходит время – и им становится скучно, и они все бросают, словно избавляются от старой туфли. – Кейт не такая, – уверенно сказала Джесси.

– Ну, может, сейчас и нет, но давай посмотрим, что одна суровая зима сделает с этой лучезарной красотой.

– Кто-то и правда не создан для такой жизни, что есть; то есть. Но Кейт… – Джесси улыбнулась при воспоминании о восторженности Кейт и ее нескончаемых расспросах. – Она не такая, как те дамочки, кто не станет переходить дорогу в дождливую погоду, боясь выпачкать свои туфли в грязи. В ней есть что-то большее.

Мэй заметила, как заискрился взгляд Джесси, и она понимала, что это значит. Ничего подобного в Джесси, она раньше не замечала. Мэй поняла, что предупреждать ее бесполезно, но все же попробовала еще, ведь сердце у Джесс было слишком нежным, чтобы оставить его беззащитным.

– Просто не забывай, что кто-то другой не обязательно чувствует то же, что и ты, – сказала Мэй. Джесси нахмурилась, пытаясь понять, куда Мэй клонит. С этими мыслями она и уснула, когда без сил упала на кровать, вернувшись в свой номер.

На следующее утро Кейт пришла на торги сразу, как только смогла, снова позвав с собой Джона Эмори. чтобы он помог ей донести камеру и прочие необходимые для фотографии вещи. На сей раз Кейт встала подальше от дороги, по которой гнали животных.

Женское население городка накрыло столы под деревьями позади скотного двора, чтобы у мужчин, толпившихся у помостов для торгов, были напитки и сэндвичи. Кругом носились дети, а за ними по пятам бегали встревоженные мамаши. Владельцы ранчо и их работники продолжали прибывать в город, они круглыми сутками все пригоняли и пригоняли скот. За ночь количество ковбоев в городке необычайно возросло, и звуки их шумного веселья раздавались на улице еще далеко за полночь. Кейт лежала в постели без сна, слушая эхо громкого смеха, разносившееся в ночном воздухе, и прокручивала в голове прошедший день. Еще никогда ей не было так хорошо. Она могла бы говорить с Джесси Форбс часами и мечтала о том, чтобы увидеть эту женщину снова. Когда за завтраком она объявила, что намерена вернуться к загонам на торги, ее матери это не понравилось.

– И что только может быть для тебя интересного в этом месте? – с раздражением спросила Марта. Сплошная грязь, животные и грубые неотесанные мужчины.

– Мне все интересно! – взволнованно ответила ей дочь. – Там столько всего, что посмотреть и чему научиться.

– Ты, кажется, собиралась сегодня помочь Ханне пряжей.

Кейт знала, что, по крайней мере, это занятие ее мать считала полезным. Хотя в местном галантерейном магазине продавались ткани и даже кое-какая готовая одежда, которую привозили на повозках с Востока, было ясно, что большую часть одежды, а также постельного и столового белья придется шить вручную. Я пойду к Шредерам сразу после того, как мы уберем со стола и вымоем посуду, – подтвердила Кейт. Она знала, что есть вещи, которым ей нужно научиться, хотя прежде она и помыслить не могла, что когда-нибудь они ей понадобятся. Она почти всегда радовалась возможности провести время с Ханной и другими жительницами городка, но сегодня ее душа к этому не лежала. Еще бы, когда в какой-то миле от дома было полным-полно приключений.

– Тогда ты останешься у них, тебе это гораздо больше подходит, чем таскаться по улицам, где может случиться бог знает что, – Марта говорила так, словно дело было решенное.

– Дорогая, но ярмарка проходит всего лишь раз в год, возразил отец Кейт, видя разочарование на лице дочери. Кейт знала, что отца не меньше ее захватило происходящее в городе, но у него был хороший повод ходить на ярмарочные мероприятия: он собирал новости для газеты. Я уверен, что миссис Шредер не станет возражать, если Кейт пропустит несколько дней. Я сам провожу ее до скотного двора, чтобы с ней наверняка все было в порядке.