Кстати, девушка симпатичная. Рыжая, слегка завитая и слегка, именно слегка, в правильную меру, полноватая. Но времени нет.

Мне уже никто не мешает пройти к финальному буфету, у которого происходят усталые, нелегкие раздумья.

Решение пришло само – выпить, но не более полтинника. В результате таких беспрецедентных строгостей больше стольника убрать и не вышло.

Самолет изрядно качало на взлете, но было почти все равно. В Москве уже рассвело, а Питер все же был еще в темной дымке и вереницах прямых огней.

Посадка прошла спокойно и ровно, автобус в меру уныл и холоден, и до встречи с Питером и его обитателями оставались минуты.

Он вновь надеялся. Его надежда была очередной, но не последней, внезапной, но не случайной, таинственной, но неизбежной. Он надеялся победить время и вновь зажить жизнью угодного себе человека, который старается для вчерашнего будущего. Ничто и никуда не исчезло – его мысли и тело лишь совсем немного обрюзгли, но до полного краха было еще весьма и весьма далеко. Он вслушивался в человека, бывшего рядом с ним так недолго, но уже поразившего его правильным выбором нот разговора. Это была непростая музыка, но она была именно для него. Оставалось надеяться, что и дальше все будет верно, а новые такты приятной и чистой мелодии станут звучать все так же искренне, правильно и нефальшиво.

Конец ознакомительного фрагмента.