Нулан кивнул.

– Я в должниках подолгу ходить не привык, но сейчас хочу попросить еще об одной услуге. Не убивай этих дураков. – Он кивком указал на пленных. – Не их вина, что они из сотни Ияра. Можно их отпустить?

Высокий киммериец равнодушно пожал плечами.

– Я думаю, ребята не осудят. – Он обвел вопросительным взглядом бывших наемников. – Что, парни, не помрем со скуки за одну ночь? А завтра спустимся в деревню, и уж повеселимся, так повеселимся. – Не встретив возражений, он повернулся к Нулану и глазами указал на Ияра. – Но уж этого, конечно, ты не захочешь отпустить.

– И этого, – буркнул Нолан.

Атаман выразительно посмотрел на него, ожидая объяснений.

– Я хочу, чтобы эта скулящая мразь вернулась к Каи-Хану с «радостными» новостями, – ответил сотник. – Пускай передаст, что сотник Нулан и его$7

Ияр торопливо закивал. Вся его спесь слетела от первого же удара нагайки.

– Бери коня, урод. – Нулан указал плетью на невзрачного расседланного рысака. – Хочу, чтобы ты поскорее «обрадовал» Кая. Остальные – пешком, – добавил он, точно плюнул.

– А Каи-Хан не пошлет за нами вдогон сотни три удальцов? – тихо спросил атаман, отведя его в сторону.

– Обязательно пошлет, – мрачно подтвердил сотник, – и нам конец, если спустимся в село. Надо идти вон туда, – он показал вдоль гребня низкого длинного холма на восток, – свернуть к реке, перебраться на тот берег и спалить за собой мост.

Атаман постоял молча, обдумывая эти слова. Как ни крути, степняк говорит дело.

– Да, скучать нашим парням нынче ночью не придется, – усмехнулся он, наконец. – По холмам, по бездорожью…

– Зато оторвемся от погони. За мостом прямая дорога на Даис, Каи-Хану там пока делать нечего. А для нас работенка найдется. Нутром чую.

– Нутром? – Киммериец недоверчиво посмотрел ему в глаза. – Что-то ты, братец, темнишь. Время военное, по той дороге наверняка когирские конные патрули рыскают. А с ними шутки плохи.

Нулан и сам осознавал риск, но в его голове уже созрел план, а вместе с ним – уверенность, что у разбойничьей шайки очень маленький выбор. Или играть по-крупному, или шастать по степи, точно стая шакалов, пока всех не порубят солдаты-каратели или не вырежут спящими озверелые крестьяне. Еще, конечно, можно податься на юг, подстерегать караваны на торговом тракте, но там, говорят, хватает своих бандитов, известных обычаем принимать чужаков на пики. Нет, на восток идти надо, в Даис. Попытать счастья. Вот и парнишка уговаривает…

Он посмотрел на барона Ангдольфо, с безучастным видом сидевшего на телеге. «Патрулям скажем, что отбили его у Каи-Хана, он подтвердит, обещал. Отбили и нанялись к нему в дружину, везем в родовой замок. Главное – добраться до девчонки… Если она в Даисе, ей наверняка пригодится полсотни щитов, готовых резать любые глотки».

Но что, если он ошибается? Вдруг он неверно разгадал замысел Бен-Саифа? Тогда и ему, и Лжеконану, и всей банде несдобровать. «Иштар! Ты мирволишь смелым и рисковым; ниспошли нам удачу, всеблагая!»

– Ладно, – Атаман улыбнулся и хлопнул его по плечу. – Денег у вас теперь куры не клюют, в случае чего откупимся. Приоденемся побогаче и без нужды никого не будем задирать.

«А он далеко не глуп, этот киммериец, – подумал Нулан, – хотя, конечно, Конану в подметки не годится. И что за блажь называть себя чужим именем? Месть, – сказал он себе. – Месть подчас выбирает самые диковинные стежки. Но уж коли свела судьба с этим лихим молодцом, пойду за ним, пока не остановит чужая стрела, меч или воля Иштар».

– Тебе следует кое-что узнать. – Он опустился на плоский выветрелый камень и указал атаману на соседний.

Зеленый ручной попугай шевелил франтовским хохолком, равнодушно косился с хозяйского плеча на перепуганного молодого сотника. Широкое бородатое лицо Каи-Хана исказила гримаса ярости, прокуренные зубы скрежетали, налитые кровью глазки метали молнии, – ничего хорошего Ияру, который жестоко загнал коня, спеша к своему правителю и командиру с печальной вестью, его облик не сулил.

Стоявшие в сторонке Бен-Саиф и Лун посмеивались про себя, они никогда не питали симпатий к подловатому фавориту Каи-Хана. А потому ничуть не огорчились, узнав, что многострадальный Нулан не только ушел от лютой смерти, но и натянул своим недругам нос. Потеря войсковой казны – дело нешуточное, это прекрасно понимали суровые апийские воины, которые стояли угрюмым кольцом вокруг своего выборного полководца. Ревнивый к чужой славе Авал-Хан ни за что не упустит возможности выставить промашку брата, самодура и птицелюба, в самом невыгодном для того свете. Братья-разбойники ни о чем так не мечтают, как сжить друг друга со свету, думал Бен-Саиф, но старый обычай заставляет их делить между собой власть, иначе бы они давным-давно разобрались, у кого череп крепче.