Гарион хотел было ответить, что он занимается этим впервые, но услыхал только собственное завывание и лай.

– Прекрати, – рассердился Белгарат. – Ты похож на щенка. Превращайся быстро обратно. И эта операция прошла гладко.

– Куда девается одежда? – озадаченно спросил Силк.

– Она с нами, – ответил Белгарат, – но одновременно её нет. Пожалуй, это не объяснишь. Белдин как-то раз пытался точно определить, что происходит с одеждой, и, кажется, ему удалось найти ответ, но я ничего не понял из его объяснений. Белдин намного умнее меня, и его объяснения чересчур мудрены. Короче говоря, при возвращении в первоначальную форму на нас та одежда, которая была раньше.

– Даже меч Гариона? – спросил Силк. – И Око? Старик молча кивнул головой.

– Это не опасно… вот так переходить из одного обличья в другое?

– Практически нет. Наше обличье остается… и в то же время будто его нет.

– Хотелось бы верить, – засомневался Силк.

– Попробуй еще раз, Гарион, – предложил Белгарат. Гарион несколько раз превращался в волка, пока наконец старик не остался доволен.

– Побудь с лошадьми, – попросил Белгарат Силка. – Мы скоро вернемся. – Он застыл на мгновение и затем снова стал большим серым волком. – Давай немного побегаем, – предложил он Гариону. Значение сказанного передалось Гариону прямо в сознание, дополненное едва заметными движениями головы и ушей да отрывистым лаем. Гарион вдруг понял, почему волки в стае так хорошо понимают друг друга: они в буквальном смысле проникают в мозг своих сородичей. То, что видит один, видят все.

– Куда побежим? – спросил Гарион, почти не удивляясь тому, как легко ему дался язык волков.

– Куда угодно. Мне просто захотелось размяться. – И Белгарат, серый волк, устремился вперед.

На первых порах хвост доставлял много неудобств. Гарион забывал о его существовании, и болтающийся из стороны в сторону хвост сбивал его с хода. Пока он догадался, в чем дело, старый волк был уже далеко, резво несясь по серо-зеленоватым болотам. Но вскоре юноша ощутил радость полета, когда, едва касаясь лапами земли, сжимался и вытягивался во всю длину тела при каждом прыжке. Как легок и естествен бег волка, в котором участвуют не только ноги, но и все тело. Если потребуется, он мог бы бежать так днями, не уставая.

Местность вокруг постепенно начала меняться. Унылая и пустынная, как мертвое небо над головой, внезапно она наполнилась жизнью. Появились мыши и белки; в буром кустарнике зайцы, застывшие от ужаса, следили за тем, как его когти вонзаются в мягкую упругую почву. Ликуя от ощущения силы и свободы нового тела, Гарион мчался вслед за Белгаратом. Он был хозяином равнины, и все живое трепетало перед ним!

Но потом он оказался не один. Откуда ни возьмись рядом с ним очутился еще один волк, вернее, странная и неприметная на вид волчица с голубоватым переливающимся мехом.

– И далеко ты намерен бежать? – спросила она по-волчьи.

– Можно остановиться, если хочешь, – вежливо ответил Гарион, сбавляя бег и переходя на рысь.

– Когда бежишь, трудно разговаривать, – согласилась она, останавливаясь и садясь на задние лапы. Гарион остановился.

– Ты – Полидра, признайся? – спросил он напрямую, не привыкнув еще к тонкостям языка волков.

– Волки обходятся без имен, – фыркнула она. – Он тоже придавал этому слишком большое значение. – Это был не совсем тот голос, который с детства звучал в его голове. Конечно, он её не слышал, зато все понимал, что она хотела сказать.

– Ты имеешь в виду дедушку?

– А кого же? Люди склонны раскладывать все по полочкам и навешивать ярлыки, упуская из виду очень важные вещи.

– Как ты очутилась здесь? Разве ты…

– Не мертва, ты хочешь сказать? Не бойся этого слова Оно только слово и больше ничего. По крайней мере, так мне кажется. Впрочем, какая разница?

– Разве для этого не нужно, чтобы кто то вызвал тебя? – спросил он. – Подобно тому, что сделала тетя Пол, когда мы сражались с Грулом в горах Алголанда?

– А зачем? Меня можно вызвать таким образом, но я могу и сама появиться, если нужно. – Она с интересом взглянула на него. – У тебя закружилась голова, правда?

– От чего?

– От происходящего… кто ты… кто мы… что тебе предстоит сделать…

– Немного, – признался он.

– Попробую тебе объяснить. Возьмем, к примеру, его. Я никогда не видела его как человека, ты знаешь. В нем что-то есть… определенно волчье. Я почти уверена, что, родившись в человеческом облике, он совершил ошибку… Видать, так было предначертано судьбой. Впрочем, внешний вид мало что значит.

– Правда?

– Ты так не считаешь? – насмешливо спросила она. – Смотри. Сейчас я тебе кое-что покажу. Давай изменим облик. – Она растаяла в воздухе, и тут же перед ним предстала женщина с золотистыми волосами и смеющимися глазами, одетая в простое коричневое платье.

Гарион тоже принял облик человека.

– Разве я стала другой, Белгарион? – спросила она. – Разве я не та, кем была, будь то волчица, сова или женщина?

Он понял и смущенно спросил:

– Можно я буду называть тебя бабушкой?