– С чего ты взял это? – Барнер прищурился. – Мы вели себя достаточно осторожно.

– Если не считать того, что приставали к каждому встречному со своими дурацкими вопросами, – ехидно вставил Кид.

– Вовсе нет… – начал было журналист, но Стоксон прервал его движением руки.

– В кают-компании о вас состоялся разговор. Я не знаю подробностей, но капитану пришлось основательно отдуваться. Когда дело доходит до диалога с военными, он не слишком-то храбр. По счастью, он и сам мало что знает о вас, и тем не менее, вам следует проявлять осторожность.

– Поменьше любопытства и побольше скромности, – напутствовал Кид. Обернувшись к Стоксону, проворчал: – Если все так плохо, нечего было и собираться здесь.

– В такую погоду на палубе никого нет, и я считал…

– Все ясно, Стоксон, не оправдывайся. Мы, конечно, благодарны тебе, – Барнер переглянулся с Генри. – Как далеко от нас косяк?

– Примерно полтора-два километра.

– И что собираются предпринять военные?

– Спроси что-нибудь полегче. Полагаю, что этого не знает и сам Торес. В любом случае приказы пришлют с флагманского крейсера. До сих пор никаких новых указаний мы не получали.

– Скажите, а вы видите их на экране? – Генри кивнул в сторону моря.

Стоксон понял, кого он имеет в виду. Задумчиво пожал плечами.

– Разумеется, мы их видим. Но пока ничего интересного. Обычное скопление рыб. Довольно плотное, хотя размеры не столь уж впечатляющие. Движется косяк без изменения направления. Наше присутствие их, похоже, ничуть не беспокоит…

– Тшш!.. – Кид резко привстал. Приложив палец к губам, замер в напряженной позе. – Дождь затихает – это раз. И кто-то пыхтит на верхней палубе, прямо над нами – это два.

Стоксон прислушался.

– Лучше, если нас не будут видеть вместе.

Барнер и Генри одновременно кивнули.

– В случае чего обращайтесь к Киду. Он свяжется со мной.

– Разбегайтесь, суслики, и побыстрее, – Кид снова уселся на кнехт. – А старина Кид еще покараулит.

– Береги свое нежное сердце!

– За него можешь не беспокоиться, сынок. Оно намерено стучать звучно и долго. Как минимум лет сто.

– Не следует жадничать, Кид, – улыбнулся Стоксон. – Ты переживешь всех нас и останешься один-одинешынек. Разве это не скучно?

– Я подумаю над твоими словами…

В каюте они сняли набухшие от влаги штормовки, и Генри расслабленно опустился в кресло.

– Похоже, они не очень-то горят желанием помочь нам. То есть я не хочу сказать ничего плохого, но, кажется, Легон был прав. Мы и впрямь должны рассчитывать прежде всего на самих себя.

– А чего ты ждал? Что они будут прыгать вокруг нас, наперебой предлагая услуги? – в мокрых носках Барнер прошлепал к буфету, раскрыв зеркальные дверцы, достал початую бутыль и пару бокалов. – Человек всегда должен рассчитывать прежде всего на самого себя, иначе грош ему цена.

– Странно ты рассуждаешь.

– Напротив! Вполне обыденно. Твоя работа – это только твоя работа, к лицу ли перекладывать ее на чужие плечи?

– Но мы предполагали помощь с их стороны…

– Ты ее и получишь, не волнуйся, – Барнер умело разлил вино по бокалам. – Не отчаивайтесь, мистер Больсен, они просто осторожничают. Им есть что терять. Киду – его приятелей водолазов, Стоксону – лабораторию, которой он руководит со дня ее основания. А мы здесь, как говорится, люди пришлые, появились и исчезли. Так что не требуй от них ненужного героизма.

– Ненужного ли?

– По правде сказать, не знаю. Ты сам видишь, мы пробиваемся ползком и наощупь. Может, что-нибудь обнаружим, а может, и нет.

Приняв бокал, Генри кивнул.

– Наверное, ты прав.

– Еще бы… – Грузно вздохнув, Барнер во весь рост развалился на тахте. – Кида я не встречал уже больше года, но вряд ли он изменился. Если его заинтересовать по-настоящему, он горы своротит. Заводной характерец!..

– А Стоксон?

– Тут несколько сложнее. У него семья, трое детей, служебное положение. Если он попытается избежать риска, я его пойму. В сущности, мы и сами не знаем, чего хотим. Вернее, я-то охочусь за сенсационным материалом, а вот ты…

– Что – я?

– А это уж у тебя надо спросить. – Барнер одним глотком осушил бокал и со стуком поставил его на столик. – Кажется, мы уже говорили об этом. Я по крайней мере честен с тобой. Меня интересует сенсация. Кроме того, это дело принципа. Всегда симпатизировал «зеленым» и недолюбливал вояк. Но ты? Какого, извини, рожна надо тебе?

Генри уставился на собственные колени.

– Вероятно, все зависит от того, – медленно начал он, – как сложатся обстоятельства.

– Отлично! – Барнер энергично кивнул. – Пока я ничего не понял, но тем не менее первый шаг сделан. Наш великий молчун заговорил! Хорошо, предположим, что все обошлось тихо-мирно, хотя… Нет, такого, конечно, не произойдет. Допустим иное! Весь этот косяк вскоре подтверждает самые мрачные опасения Тореса и его коллег. Выясняется, скажем, что он действительно разумен и способен совершать самые удивительные вещи. Военные начинают действовать, и довольно-таки решительно. Что делаешь ты?