– Мои люди всегда готовы, – сухо и чуть нараспев произнес он. На слове «мои» он сделал особое ударение, и я поежился. Все ясней ясного. Билиус всегда был везунчиком. Он и сейчас изловчился внести раскол и разлад. «Мои» и «не мои» снова действовали порознь.

– Я хотел бы извиниться за помощника, – заторопился я. – Честно говоря, не понимаю, какая муха его укусила. Словом, я нахожу его поведение недостойным и хочу, чтобы вы об этом знали.

– Да, ваш помощник меня удивил, – холодно кивнул Командор. – Вообще странно, что вы держите у себя на борту подобных подчиненных.

– Кадры – наша беда, – я беспомощно развел руками. – Но смею вас заверить, Билиус свое получил. Во всяком случае в операции по высадке десанта ему не участвовать.

– Разумеется. В операции будут участвовать только военные.

Это его «только» мне тоже не понравилось, но пришлось сладенько поддакнуть.

– Ваш помощник говорил что-то о необходимости спутников при посадке, – Командор раздраженно шевельнул плечом. – Вы в курсе?

Еще бы не в курсе!.. Выпалив серию неприличных слов – разумеется, про себя, я изобразил крайнюю степень сожаления.

– Кажется, припоминаю. Был такой разговор. – Я осторожно подбирал слова. – Дело в том, что «Цезарь» – судно крупнотоннажное, и без спутников посадка значительно осложнится. На Гемме ведь нет ракетодрома, всего-навсего один причал.

– Ваши навигаторы не в состоянии посадить корабль там, где им требуется?

– Понимаю ваше недоумение, Командор, но увы, это так. Гемма – планета с высокой магнитной иррадацией. Приборы здесь врут, и без вспомогательного наведения мы в определенной степени слепы. Не скажу, что мы рухнем, но и подобной возможности я полностью не исключаю.

– Даже так?

Сказано это было все также сухо, без тени эмоций. Командор не принадлежал к разряду гурманов. Он пережевывал услышанное, как больной овсяную кашу. Пока он скрипел мозгами, я успел с омерзением подумать о собственном лице. Хорошо, что поблизости не висело зеркал. Взглянув в одно из них, я мог бы умереть со стыда.

– Собственно, я хотел поговорить с вами по другому поводу, – я набрал в грудь побольше воздуха… Ей богу, Билиуса следовало отшлепать! Чего ради я должен был пыхтеть над экспромтами? Пилюлю, которую мы откладывали на крайний момент, приходилось преподносить теперь. Крайнего момента мы могли и не дождаться.

– Вы ведь готовитесь к зэт-бомбардировке, Командор?… Я видел те треноги в трюме. Поверьте мне, я кое-что в этом смыслю… Но это же полная стерилизация планеты!

– Не понимаю, что вас тревожит, – он снова задвигал плечами. – Если на Гемме есть что-либо живое, то это живое успело показать себя в полной красе. Вы знаете о нашей миссии. Или вам мало «Персея»?

– Нет, конечно же, нет! Но есть один нюанс, который мешает мне проголосовать за стерилизацию.

Уголки губ этого сфинкса дрогнули. Нет, улыбаться он не собирался. (Представляю себе его улыбку!) Это была какая-то новая, незнакомая мне гримаса. Впервые в генеральских чертах промелькнуло что-то первобытное, пугающе-свирепое. Надо отдать ему должное – он справился с собой. Справился ценой немалого усилия. Тяжелые руки судорожно заходили за спиной, а плечи теперь дергались не переставая. Однако лицу он сумел вернуть спокойствие.

– Что еще за нюанс?

– Один из дежурных жив. Мы получили информацию от станционных биосенсоров. Всего пару часов назад.

Наверное, выстрели я в упор, это не произвело бы столь сильного впечатления. Я не сомневался, что сомнения о спутниках начисто забудутся. Фактически на основании данных биосенсорной линии я запрещал военным зэт-бомбардировку и грудью вставал на защиту станции. Планы их летели ко всем чертям. Они рвались затопить планету огнем, но жизнь одного-единственного человека делала это невозможным. Уверен, они предпочли бы не знать об этом несчастном дежурном. И возможно, генерал впервые пожалел о том, что неосторожно воспользовался гражданским звездолетом. Мы оказались свидетелями, которыми нельзя было пренебрегать.

– Что за чушь? Какой дежурный? Вы же знаете, что на радиозапросы станция не отвечала, – хрипло произнес он. – С чего вы взяли, что кто-то там жив?

– Биосенсоры, Командор. Я уже сказал. Вы пытались вызвать на связь людей, а мы запросили машины. Есть особые технические каналы, которыми пользуются крайне редко. Согласен, это косвенная информация, но опытный специалист может извлечь из нее многое. Скажем, процентное содержание углекислоты и кислорода, наличие воды в индивидуальных цистернах…

– Достаточно! – глаза моего собеседника окончательно утратили сонное выражение. Только теперь я разглядел, что они у него желтые, как у льва или тигра. Я таки распалил в них огонь, хотя вовсе не желал этого. – Надеюсь, у вас все?

Я потерянно подумал об уникальном зонд-оборудовании, о десанте, который и без стерилизации натворит бед, о карликах и многом-многом другом. Скажи я еще хоть слово, и меня могли попросту арестовать. Мне ничего не оставалось делать, как униженно кивнуть. Следовало сохранить и то немногое, что удалось отвоевать. Всякая игра требует жертв, – в данной комбинации я жертвовал зонд-постом ради станции с единственным оставшимся в живых дежурным, жертвовал ради чертовых карликов, прилетевших из неведомой дали, вольно или невольно явившихся причиной всей здешней сумятицы.