– Ты что, ходил к генералу? – на кресле-волчке я стремительно развернулся к Билиусу.

Похоже, так оно и было. Вид помощника говорил об этом весьма красноречиво. Шагнув от дверей, он швырнул свое сильное сухое тело за пульт и трясущимися руками вслепую, без всякой цели стал водить по матовым рядам тумблеров. Смуглое лицо его потемнело еще больше от прилившей крови. На меня он старался не смотреть.

– Мумия! – Билиус с шипом выдохнул воздух через сжатые зубы и качнул головой. – Разве ему понять! Он – вот! – помощник яростно застучал костяшками пальцев по обшивке пульта. – Ноль!

– Что ты наговорил ему, Билиус!

Он фыркнул.

– Ничего особенного. Только то, что думал и думаю об этих вояках.

Я похолодел. Кажется, и мои руки начинали елозить по бесчисленным кнопкам. Этот парень – талант преподносить сюрпризы.

– И чего же ты добился?

Кресло жалобно заскрипело под Билиусом. Я пристально смотрел на него, но он по-прежнему избегал моих глаз. Стало быть, наговорил он там предостаточно. То есть ровно столько, чтобы сорвать всю нашу игру. Сам Билиус в этой игре не участвовал, но, черт подери, он прекрасно о ней знал! Следя за его подрагивающими пальцами, я медленно заводился. Увы, этому честному, импульсивному испанцу я всегда симпатизировал. Его прямолинейность порой выводила из себя, порой вызывала умиление. Он был из тех чудаков, что наивно полагают, будто винегрет едят исключительно в Венгрии. И он же мог без стеснения заявить, что ты бестолочь и негодяй. Над ним посмеивались, впрочем беззлобно. Непосредственность – не самое худшее из человеческих качеств, а Билиус мог быть на удивление обаятельным. Кроме того, он отнюдь не был глуп… Я пристукнул кулаком по колену. Не был, а вот поди ж ты! Поругался с Командором в такое время!..

– Может, все-таки сделаешь одолжение, расскажешь?

Билиус коброй взвился над креслом и через секунду стоял передо мной в позе, в какой изображают обычно львов и ягуаров на гербах безобидных стран.

– Ты не хуже меня знаешь, чего хочет этот Бонапарт! Он собирается провести стерилизацию планеты, расстрелять спутники и зонд-посты. Я не говорю уже о карликах. Не дай бог им появиться перед его пушками!

– Сядь, – я с жалостью оглядел напряженную фигуру помощника. – Конечно, ты прав. Ты действовал просто молодцом! Ты ведь решил потолковать с ним, как мужчина с мужчиной, не так ли? Кто ожидал, что тебя – такого славного парня – вдруг да не послушают.

– А что мне было делать! – взорвался Билиус. – Я не желаю понимать твоих заигрываний, Не же-ла-ю! Это хуже, чем отступление! А я по крайней мере высказался!..

– Это верно, высказался. Сядь! – я указал рукой на сиденье. – И не ори. Командир «Цезаря» пока что я.

Помощник неохотно повиновался. Он сел, но от нахохленной его фигуры, разметавшихся смоляных волос продолжало веять мальчишечьим непокорством.

Откинувшись в кресле, я включил тонизирующее устройство. Упругие подушечки, вибрируя, поползли вверх по позвоночнику, слева под лопаткой заработали искристые иголочки. Голова тотчас наполнилась успокаивающим шумом. Внезапный всплеск помощника следовало не только пережить, но и основательно проанализировать. Тонизатор свое дело знал, должен был справиться со своим и я…

Тем временем Билиус гонял клавиши бортовой ЭВМ. Бил он, видимо, невпопад, потому что зеленый экран недоуменно выбрасывал вопрос за вопросом. Помощник яростно гасил их.

Стараясь отвлечься, я прикрыл веки.

Итак, славненькое происшествие!.. Этакий пенек под ноги. И самое интересное – кто я такой на сегодняшний день? А вернее сказать – на данный момент?… Рядовой член экипажа или по-прежнему капитан крейсера? Иллюзий я не питал. Меня могли разжаловать в любой миг. Как ни крути, в кандидатах недостатка не ощущалось. У Командора их набралось бы не меньше десятка.

Я вдруг подумал, что, может быть, именно в эту минуту каменноликий генерал решает мою судьбу. Если Билиус завел его всерьез, результат генеральских размышлений я мог предсказать заранее и наверняка. Черт возьми! Стало быть, я совершенно не располагал временем! Я метнул в сторону помощника сердитый взгляд и не без яда процедил:

– Что ж, пойду пораспинаюсь перед ним. Авось, что-нибудь да вымолю.

Билиус промолчал. Поднявшись, я прошел мимо него и задержался перед дверью. Рывком распахнув ее, выглянул в коридор. Нет, никто здесь не прятался. Коридор мерцал полупрозрачными сводами и пустотой. Мнительность!.. Я коротко ругнул себя и двинулся мимо черных больших иллюминаторов, ступая крадучись – с пятки на носок, прислушиваясь к тишине. Господи! До чего я дожил! Я осторожничал на собственном корабле! А ведь это только начало!..

Шел уже третий день, как мы перестали быть хозяевами. Толпы десантников ворвались к нам на Прионе, куда мы причалили по приказу космоцентра. Случайность! – мы оказались к цели ближе других, и доблестные отпрыски генерала, прозванного когда-то и кем-то Командором – вероятно, за каменную неподвижность черт, бесцеремонно заселили пространство «Цезаря», потеснив обслугу, превратив наш «разведчик» в подобие древних пиратствующих дредноутов. Трюмы ломились от оружия, некогда пустовавшие лаборатории заполнились громилами с бластерами через плечо и подсумками у поясов…

Меня качнуло. Корабль опять поправлял курс. Лишним грузом мы сбили балансировку, и автоматика «Цезаря» то и дело включала маневровые двигатели. Иллюминаторы неожиданно засветились, и я невольно задержался.

Так и есть, нас снова чуть развернуло, и теперь передо мной расстилалась сверкающая горная равнина. Горная – и тем не менее – равнина… Пики, ущелья, хребты – все сливалось в морщинистый, переливающийся панцирь. Мы кружили над этой ледяной красотой уже более восьми часов, сцеживая со спутников жалкую информацию, выцеливая локаторами невидимых пришельцев. Похожая на крупный бриллиант, планета с покорностью позволяла осматривать себя со всех сторон…