Шрифт:
– Кажется, операцию курируют военные! При чем здесь НЦ? – кулак полковника, давно в нетерпении ерзавший по полировке, наконец-то осуществил задуманное – взлетел вверх и с грохотом сотряс столешницу. – Не слишком ли много загадок? Если вы знали об этой гадине заранее, почему в число посвященных не попал штаб? И если в НЦ не сомневались, что рептилия появится здесь и станет жрать наших людей, какого черта нужно было проводить испытаниям по старой схеме? Вы попросту подставили генерала!
– Минуту, полковник!..
– К черту! Я вам прямо заявляю: со мной эти штучки не пройдут. Так и знайте!
– Успокойтесь, полковник, – Йенсену все еще удавалось сдерживать себя. – Мы заняты одним делом…
– Я не знаю, чем вы там заняты, но уже вижу, что погибли люди, разрушена сеть подземных коммуникаций, уничтожены передвижной госпиталь, командный бункер.
– По счастью, в бункере никого не было, – Йенсен изобразил улыбку. – Еще раз призываю вас к спокойствию! Не следует искать крайнего. Это не та ситуация, поверьте. И будь моя воля, вас бы обязательно обо всем предупредили. Если уж на то пошло, мы были с самого начала против очередных взрывов, но к голосу НЦ редко прислушиваются. В результате получилось то, что получилось.
Уверенная сдержанность Йенсена действовала отрезвляюще. Полковник поутих. Кулак его распрямился в миролюбивую пятерню и, скользнув по столу, спланировал на колено.
– Но сейчас вы по крайней мере можете объяснить, что же все-таки произошло на полигоне?
– К сожалению, не могу.
– Что?! – острый подбородок полковника воинственно вздернулся, одновременно выдвигаясь вперед. – Что значит «не могу»? Какой еще дьявольский эксперимент затеяла ваша служба?
– НЦ здесь совершенно ни при чем.
– Тогда почему после вспышки в сто двадцать килотонн на поверхности и в шахтах по-прежнему нулевой фон? Что за отродье выползло из эпицентра и пропахало колею поперек военного городка? И куда подевались наши люди?
– Всему свое время, – Йенсен поднял ладонь, успокаивая нервничающего собеседника. – Не сомневаюсь, что тотчас по разрешению координатора вы получите исчерпывающее объяснение. Наши парни умеют работать быстро. А пока мой вам совет: временно забудьте о чудовище и займитесь спасением тех, кто еще не задохнулся под завалами.
Отворачиваясь от полковника, Йенсен внутренне крякнул.
Ему приходилось лгать военным. Поневоле. Потому что все его смышленые парни, каждый из которых отработал в национальном центре аномальных явлений не одну тройку лет, тоже находились на грани шока. То, что стряслось за последние месяцы на полигонах Невады, не наблюдал еще ни один из живущих на Земле. Это не было попутным эффектом ядерного взрыва, – никто не обманывал себя. Это было намного хуже, и Йенсену стоило больших усилий сдерживать в узде распоясавшееся воображение.
Он чувствовал, может быть, даже знал, что это только начало. Ад, какой бы он ни был, никогда не приходит сразу. Все человеческие беды начинаются исподволь…
Глава 1
Такого пугающего количества войск Гулю еще не приходилось видеть. Всюду, куда ни падал его взор, красовались пушки и вертолеты, многоствольные ракетные комплексы, нечто засекреченное, совершенно не узнаваемое под чехлами, – бронированный острозубый оскал нации, представленный батальонами и полками, может быть, даже дивизиями. Все это скопилось здесь, на крохотном пятачке забытой богом земли.
Гуль устал ломать голову, пытаясь понять, за каким чертом приползла сюда ракетно-панцирная армада. Одно дело разъезжать на танках по степям Украины и бездорожью Урала, и совсем другое прогревать двигатели на трескучем морозе крайнего севера. Климат земной «тюбетейки» не очень-то жаловал визитеров, и многолюдьем край льда и холода никогда не отличался. От Таймыра и до рассыпанных крошевом островов Франца-Иосифа Карскую стихию заселяли лишь дрейфующие ученые-полярники, недобитые медведи-беломоры, да еще они – полушахтеры и полупограничники. Впрочем, и этой малости вполне хватало. Взрывы, о которых судили потом да рядили в разных женевах, подготавливались здесь трудами стриженной армейской братии. И здесь же упрятанное под ледниковый щит нутро планеты ежегодно превращали в радиоактивную расплавленную мешанину.
Гуль прикрыл глаза и тут же представил себя застывшим, ничего не чувствующим снеговиком. Верно, для смеха его обрядили в солдатское обмундирование, сунув в руки вместо положенной метлы угрюмый и черный «Калашников»…
– Не Сочи! – капитан из подразделения саперов приплясывал вокруг Гуля, энергично уминая валенками снег.
С трудом приоткрыв заиндевевшие веки, Гуль покосился на командира саперов и промолчал. Он уже не задавался вопросом, для какой цели к ним прислали столько саперов. Сейчас его волновало одно: дождаться каким-либо образом конца этих идиотских испытаний и незамерзшим, еще живым завалиться в обыкновенное человеческое тепло – какое угодно, лишь бы это был плюс. Плюс, а не минус тридцать!..