– Как тебе сказать…

– Больше не буду, обещаю тебе.

Я киваю, загружаю посудомоечную машину и думаю: плохо Олег знает Павла, теперь тот каждый вечер постарается встречать его и напрашиваться. И голод изобразит, и что угодно. Но, в конце концов, мы же не благотворительная организация?! Всё, хватит об этом.

– Олег, что там случилось у Андрея?

Его глаза становятся большими от удивления:

– Как, ты не знаешь?

Я начинаю сердиться.

– Откуда? Это тебе он рассказал, а не мне.

– Ну, да, это не телефонный разговор. Но мне показалось… Ты же открыла страницу Интернета как раз на этой новости?

Я, признаться, уже забыла, что где открыла. Пойти освежить в памяти…

– Ты имеешь в виду – это происшествие с депутатом?

– Да, конечно.

Меня будто током ударяет. Как же я сразу не поняла, кто этот стрелок, спасший детей на переходе?!

Подполковник уже вышел в коридор и запер кабинет, собираясь домой, как вдруг внутри зазвонил телефон. Следователь тихо выругался и вернулся к своему рабочему столу.

– Эй, Сергеев, что там у тебя? – услышал он недовольный голос своего начальника полковника Лыкова.

– Да всё в порядке, – осторожно ответил Сергеев. Он почти не сомневался, что понадобился начальнику в связи с делом о мнимом покушении на депутата.

– Нашёл того, кто стрелял в Иванова?

– Револьвер, из которого произведены выстрелы, не замечен в преступных действиях, – туманно и не вполне литературно отозвался подчинённый, лихорадочно соображая, как отвечать, чтобы не сразу выдать Кароля, но и не попасться на вранье.

– Ищи! Старайся!

Сергеев решил, что пора перехватить инициативу:

– Михаил Яковлевич, я сомневаюсь, что покушение имело место.

– Ты что говоришь? – подполковник словно увидел, как его начальник подскочил на месте. – Завтра мне предстоит докладывать начальству о ходе расследования, и что я скажу – нечего расследовать?

– Михаил Яковлевич, исходя из данных экспертизы, неизвестный стрелял не в депутата, а в покрышки его машины. В стёклах автомобиля никаких пробоин нет. Вообще никаких повреждений, только три покрышки прошиты пулями.

Лыков закашлялся и не сразу спросил:

– Зачем это ему понадобилось – машину портить?

Сергеев вздохнул: сейчас – или никогда!

– Полагаю, что машина господина Иванова нарушила правила дорожного движения. Она сбила двух гражданок, которые шли по переходу…

– Что такое ты говоришь?! Они же нарушили, перебегали в неположенном месте!

– Товарищ полковник, даже если так считать, то получается, что шофёр при виде этих женщин не сбросил скорость. Тормозного пути нет. Тогда получается, что неизвестный стрелял в машину, чтобы спасти этих женщин! А кроме того – не позволил депутату наехать на детей!

Лыков застонал:

– Что мне делать?

– Полагаю, нужно возбудить уголовное дело в отношении водителя депутата, а также рассмотреть вопрос об ответственности всех, кто находился в машине. Мы с вами понимаем ведь, что водитель не по своей инициативе нарушил правила. Господин депутат наверняка ему это приказал.

– Сергеев, а ты уверен?

Подполковник разозлился:

– Михаил Яковлевич, я вам сейчас принесу данные экспертизы!

– Не надо, я тебе верю. – Лыков шумно вздохнул. – Так что, стрелка искать не будем?

– Если только с целью привлечь его как свидетеля. Мне кажется, усилия того не стоят.

– Ладно, – уныло пробормотал Лыков. – Готовь материалы на возбуждение уголовного дела. Ох, чувствую, вытурят меня за два года до пенсии…

– Ёлочка, ёлочка! Можно, я загадаю желание? – мальчик хитро прищурился, улыбаясь и глядя на ёлочку, низ которой он нарядил игрушками, а выше добраться не мог. – Пусть мама и папа поскорее вернутся домой и никуда больше не уходят! Я так хочу, чтобы они всегда были со мной! Скучаю, когда их нет дома…

Ёлочка ничего не отвечала, только ветви её, разбуженные прикосновениями малыша, слабо покачивались, отчего игрушки легонько постукивали одна о другую.

– Ёлочка, ёлочка! А ещё я хочу…

Внезапно, прерывая мечтания мальчика, зазвонил телефон. Андрюша в замешательстве посмотрел на таинственный аппарат, по которому он разговаривал всего три раза – с мамой. Взять трубку или нет? Наверное, это папа или мама звонит…

– Ал-лё?

– Андрюша, милый… Здравствуй…

Это не папа и не мама, хотя голос знаком…