– Вы уверены, что кнопка работает? – спросил он.

– Почем я знаю! – ответил сидящий. – Для этого надо освободить меня и проводить в тысяча сто двадцатую комнату. Если кнопка работает, там переключится прибор. Я не могу сейчас связно объяснить вам, где он и для чего служит.

– А если не переключится?

– Если не переключится, то через полчаса вы сможете поздравить себя с еще одним трупом, вот и все.

– Харп, нажмите кнопку, – попросил асессор.

Хадбалла стоял мертвенно-бледный и молчал, сжимая в правой руке полицейский револьвер. Сил это стоило ему немалых, – вероятно, всех, что оставались. А щит все дымил. Когда его откроют, он полыхнет, и может не хватить огнетушителя. Нужен еще один.

– Здесь еще огнетушители есть? – спросил асессор, волоча от стола пустое кресло для Хадбаллы.

– Не знаю. Не помню, – ответил сидящий. – Наверное, есть.

Асессор усадил Хадбаллу. Ничего себе! Чуть пониже левого плеча рукав прорублен, из бицепса торчит зазубренный кусок пластмассы. «Крышка чемодана, – сообразил асессор. – Глубоко сидит. Наверняка перебиты сосуды».

– Вот. Выгреб все, что было, – сказал тощий, протягивая картонную коробку с наваленными туда пластиковыми пакетиками. И остановился, словно ожидая следующего приказа. Он по-прежнему был в этих дурацких перчатках.

– Хорошо. Займитесь щитом, – отослал его асессор.

Здешние названия пестрых пилюлек и жижиц ничего не говорили асессору. Переворошив пакеты, он нашел бинт и тампоны – у барышни мизинчик перевязать. «Надо наложить жгут», – подумал он, но тут же сообразил, что рана слишком высоко, так что жгут не наложишь.

– Вы же не хирург, – сказал сидящий. – А ему нужно переливание крови. Это можно сделать в препараторской. Да развяжите же меня!..

О'Ши и тощий, гремя инструментами, хлопотали у щита.

– А вы хирург? – спросил асессор, возясь с громоздким узлом на веревке, которой сидящий был примотан к креслу: руки, грудь, живот, бедра.

– Не без того, – ответил сидящий, поднял освобожденные кисти, тряхнул ими, зашипел от боли. – Затекли. Но попробуем.

Щит со стоном распахнулся, в комнату валом хлынул едкий дым. О'Ши схватил огнетушитель и, отчаянно перхая, направил раструб в клубящуюся мглу. У его ног асессор увидел второй огнетушитель. Нашел-таки. Успел. Ну, значит, не пропадем.

– Где препараторская? – спросил он.

– Секунду, – отозвался развязанный, вставая, и, пошатнувшись, ухватился за край стола. Он был малоросл, смугл, по виду напоминал филиппинца. – Не так быстро. Ноги тоже затекли.

Кряхтя, он сделал несколько приседаний.

– Не беспокойтесь. Плазмы там хватит на целый взвод. Запас солидный.

Белки глаз у Хадбаллы совсем закатились, лоб и виски были покрыты испариной.

– Вам придется нести его одному, – сказал малорослый. – А лучше привезите из препараторской каталку. Направо, третья дверь по коридору слева. Я едва дойду без посторонней помощи. И ничего там не трогайте!

В препараторской асессор, повинуясь указаниям малорослого, раздел Хадбаллу и уложил на стол.

– Не уходите, – властно сказал малорослый. – Мне понадобится помощь. Вымойте руки, возьмите в шкафу зеленый халат, перчатки и наденьте маску. Оденьтесь и помогите одеться мне.

Он заставил асессора подкатить к столу и включить громоздкий прибор на тележке, укрепил на лбу, груди и бедрах Хадбаллы несколько датчиков на резиновых присосках. А затем, поглядывая на вензеля, плывущие по экранам трех осциллографов, одну за другой вонзил в тело шерифа несколько прокаленных игл. Асессор едва справился с внезапно нахлынувшей дурнотой. Стало невыносимо душно, градом покатился пот.

А малорослый сосредоточенно работал, хватая и со звоном отбрасывая поблескивающие инструменты, каждый взмах которых руки асессора требовали отбить! Не допустить! Во что бы то ни стало!.. Время от времени малорослый поглядывал на осциллографы и снова брался за иглы, то шевеля их, то вонзая глубже – жутко, недозволительно глубоко! «Иглоукалывание!» – сообразил асессор, твердя про себя: «Не могу! Больше не могу!»

– Подкатите вон ту стойку, – указал малорослый, – и отойдите от стола, если вам не по себе. Маски не снимать, в коридор не выходить!

Асессор отошел, прижался спиной к стене. Холод кафеля немного отрезвил. Надо же! Всякое видеть приходилось, и никак не думал он, что вид стали, входящей в живое тело, так его смутит!

– Всё! – сказал малорослый. – Переложите его на каталку и везите в мою спальню. Пусть спит. Он проспит часов десять.

Спальня оказалась в том же коридоре. Асессор уложил Хадбаллу на роскошную кровать под балдахином. Герцогское ложе!