– Народ с ума сходит, – коротко усмехнулся приятель. – Тебе что, прямо куски мяса подшили? Человечину?

Больной начал неловко оправдываться, будто был в чём-то виноват: мол, у них придуманы специальные капсулы, вроде тех, что с «эспералью». Мол, не мясо там, а препарат их собственный, на основе плаценты, чтобы лучше всасывалось. Ему ведь в Центре всё подробно объяснили, когда он на операцию записывался! Иммунитет сильно повышает, замедляет старение. Потенцию, кстати, тоже повышает. Новейшая научная разработка, и нечего тут ржать…

– Я разве ржу? – зевнул Саша. – Лечись, Андрюха. Пить-то почему нельзя?

– Сказали, следует избегать спиртного, иначе всё без толку.

– Ну-ну. Заграница-хохляндия нам поможет. Был я недавно в Киеве, контору одну с ребятами «бомбили». Местное начальство своими силами справиться не могло, не доверяло никому, позвало русских хлопцев на помощь. Весёлый город, только вонючий ужасно.

– Ты мне рассказывал про Киев, я помню.

– Помнишь – это хорошо, – с неожиданной силой проговорил Александр. И распрямил спину. Расправил плечи. Широкие у него были плечи, под стать кулакам. – Вообще, х-х-ха-а-роший ты парень, Андрюха, – добавил он со странной интонацией, уткнувшись тяжёлым взглядом в незащищённое лицо перед собой.

– Мы же твоё «майорство» тогда обмывали, забыл? – заторопился ответить Андрей, потому что вдруг испугался. – Сам приходил ко мне, как вернулся из Киева!

Он испугался той ненависти, что зажгла голос ночного гостя. Короткого предательского импульса. Искры, пробившей смоченную алкоголем изоляцию.

Он, наконец, испугался…

– Да, я под это дело «майора» получил, – погасил искру собеседник и расслабился на хлипкой кухонной табуретке. – Прости, Андрюха, настроение паршивое…

– Неприятности? – тихо спросил хозяин, постаравшись быть искренним, сочувствующим. На всякий случай, вероятно. Они ведь друзья с Александром, друзья!

Андрей, разумеется, не знал, какие «неприятности». Просто Саша, когда бы ни пришёл, неизменно и однообразно проклинал свою работу-службу, намекая на большие и малые гадости, из которых сложена тернистая чекистская дорога.

Гость опять поднял тяжёлый взгляд.

– Выключи телефон, – трезвым голосом попросил он.

– Как это?

– Выдерни из розетки.

– Ничего себе! – Андрей жалко улыбнулся, не понимая, что думать и что делать. Это шутка? Придуривается, гад, пугает? Однако пришлось встать, шагнуть к холодильнику, на котором стоял телефон, и выполнить просьбу.

Почему, собственно, пришлось? Чего он испугался, почему не расхохотался в стеклянные глазки пьяного шутника? Ответ на этот вопрос затерялся где-то в сплетении нейронов, и оттого был лёгкий стыд. Человек ждал, застряв возле холодильника дольше необходимого. Саша, прежде чем подняться в гости, предварительно позвонил с улицы, минут пятнадцать назад. Андрей сидел на кухне, смотрел телевизор. Не удивился звонку, равно как и желанию друга детства навестить его. Это было в Сашином стиле – бесцеремонность, напор, показное жлобство. Саша не в первый раз заявлялся так поздно, когда «проходил мимо», когда решал дать себе передышку в таинственных ночных делах. Почему Андрей не отшил незваного гостя – сразу, еще по телефону? Понятно, что бронхит или недовольство жены не было для этого хама убедительной причиной отказа, но мало ли других причин – эпидемия чесотки, внезапно обнаруженный сифилис… Он ждал, тщательно укладывая телефонный провод. Потом сел обратно, продолжая ждать. Неужели Александр боялся, что разговор подслушают? При опущенной на рычаг трубке? Ну, кино…

Однако ничем особенным встреча не продолжилась.

– Слушай, я же тебе чего-то рассказать хотел, – пошевелился Саша. – О чём-то мы смешном разговаривали… – Он начал почёсывать щетину. – А-а, насчёт Александра Александровича!

– Какого Александра Александровича?

– Ну, насчёт академика вашего, Богомольца. Тёзки. Не знаешь своего гуру по имени-отчеству? Он Сталина от старости лечил, жизнь вождю якобы продлевал. Придворным геронтологом был, как Джуна у Брежнева. А когда академик умер, Сталин сказал про него: обманул, гад! Такой, значит, новейший научный метод получается…

– Нет, в этом филиале без обмана, – возразил Андрей. – Солидная фирма.

Возразил вслух, но мысленно вздохнул. Буквально на следующий день после визита в Центр биогенного стимулирования его притихший, казалось бы, бронхит вновь обострился. И пришлось обращаться к маме за помощью, и в который раз пришлось звать участковую врачиху, чтобы больничный продлила. Вера в возможность чуда не померкла, нет! Ясно же, что дорога была длинной и сложной, путник потел и остывал, снова потел и снова остывал – и всё на морозе, на морозе, – короче, честно простудился. Случайность, конечно. Невезуха. Судьба…

– Лечись, Андрюха, – повторил Саша уже звучавшее пожелание, взболтал содержимое бутылки и махом допил.

Ему было плевать. Что естественно – здоровый больного никогда не поймёт. Здоровым, бесцеремонным, напористым – им всем плевать на таких, на безвредных и маленьких, сколько бы вы ни пили вместе. И жена… Несвоевременная обида кольнула в сердце. Умотала в свой кукольный театр, нашла время! Ей бы только раздражаться по пустякам, причём, на мужа, на кого же ещё, а перед бессчётными подружками интеллигентку из себя строить. Пожалуй, единственным человеком, кому небезразлично самочувствие Андрея (кроме родной матери, само собой) была участковая врачиха. Добрая, полная, почти как мама. Уже не юная, но молодящаяся. Она ему чуть-чуть нравилась – в качестве женщины, – что совершенно неважно. Важна была её забота и участие. Она-то действительно хотела поставить больного на ноги. Про иммунологический Центр посоветовала – эффективно, мол, и не дорого, как раз для вашего кармана, господин преподаватель. Даже позвонила, если не наврала, куда-то туда, чтобы к клиенту отнеслись с душой… Точно – оказалось, по ценам вполне приемлемо. Мало того, браслет-корректор она же устроила…