– Эй, куда вы так спешите?! – прокричал сзади мальчик. – Следующая электричка еще не скоро!

И, правда, куда?

– А ты э-э-э… Ты здесь живешь? – спросил Иван, останавливаясь.

– Ну, – решительно подтвердил тот.

– Где здесь милиция?

– Ну, у станции. Там и почта, и милиция. Ты туда хочешь идти? Но там уже никого нет.

– Как это нет?

– А чего им сидеть? Они все – по домам. Разъехались. Тут только дядя Виталий живет. Он там, в этом… ну паспортный стол называется.

– Идиотизм, – раздраженно проговорил Иван. Ему стало обидно, что его никто не защищает. Он не нужен ни кому в этом мире. Его даже никто не ждет. Кроме, может быть, его комнаты, его рояля, его нот. Какая это жестокость! Никто так и не узнает, что он мог написать. И что написал. И этот дядя Виталий… Зачем этому дяде рисковать ради него жизнью? И эти огни в домах… Сидящие за этими окнами прекрасно себя чувствуют, слушая халтуру. Вот, если бы на его месте был кто-то из этих конъюнктурщиков… Но, все же, нужно что-то делать. Идти на станцию…

– Тебя как зовут? – попытался отвлечься Иван.

– Максим.

– Почему ты в лесу так поздно?

– На горку шел. Я же говорил. А что?

– Да так…

Тропинка расширилась и мальчик Максим теперь шел рядом с ним.

– Музыку любишь?

– Ну, – с достоинством ответил тот.

– Группу «Новый Год» слышал?

– Какую?

– «Новый Год».

– А-а-а.., – протянул Максим. – Это что-то старое, да?

– Я там играл. И писал песни, – Иван попытался как можно менее жалким голосом напеть кое-что из их репертуара. – Слышал?

– Ну, – соврал тот. А, может быть, и не соврал.

Они были уже у станции. Автобусная остановка, закрытый пивняк, большой, но не очень новый BMW. Иван остановился. Задрал голову и вдруг успокоился. Потому что вдруг понял, куда он теперь направиться. Прямо над ним покачивалась запорошенная снегом табличка с расписанием автобуса и названием места, куда он идет.

Алекс! Он поедет к Бродику! Прямо сейчас! Конечно, ведь автобусы должны еще ходить. Он спрячется где-нибудь, что бы не напороться на тех…, если они, конечно, вернуться. Вот только купит что-нибудь вон в том киоске, внутри которого такие красивые бутылки. Кошелек-то на месте, а на одну Смирновскую там хватит.

И он найдет, обязательно найдет тот дом. Алекс ему когда-то объяснял, а он вспомнит. Они сядут у печки, разольют по стаканам, и он не спеша все расскажет. А что, замечательное приключение – выкинули из электрички! На полном ходу! Теперь есть что вспомнить. И, может быть, там есть гитара…?

И этот мальчик… Его жалко. Он знал таких. Один из них сидел в его классе сзади, у шкафа. Всегда не выспавшийся, не умытый, плохо одетый и резкий. А потом его еле откачали – чуть не убил собственный родитель. Какая жестокая штука жизнь, в которую они попали! Нет, он определенно возьмет мальчугана с собой. Он хороший. Иван обернулся, что бы сказать об этом Максиму, но застыл пронзенный ужасом. Из-за остановки, прямо на него двигались две фигуры. Те самые!

Вот и все…

Внутри Ивана все остановилось. Неужели? А может быть…. Нет, они. Иван застыл и обреченно смотрел, как они приближаются. От них шла такая обессиливающая уверенность, что его тело отказывалось бороться. И только какая-то жалкая в своей никчемности мысль билась о стенки сознания: «Что делать?! Что делать!?»

– Эй, парень, у тебя покурить есть? – проговорил один из них, как ни в чем не бывало. С улыбкой! И это было совсем жутко.

– Нет, – тихо ответил Иван. И с энтузиазмом замотал головой. Словно заклиная неизвестно какую силу «Нет! Нет! Нет!…»

– Автобуса ждешь? – поинтересовался второй и стал медленно приближаться.

– Автобуса…

– Ну, не суетись. Он скоро будет. – Рука бандита медленно опускалась в карман.

И ведь никто даже не поймет, успел подумать Иван. Но тот почему-то вынул руку обратно и как-то странно посмотрел в сторону. Около машины стояла женская фигура в старомодном пальто. У нее были слегка согнутые ноги в старых сапогах и вытянутые вперед руки, в которых был зажат небольшой черный пистолет. Руки фигуры не дрожали.

– Ого! Баб Маня! – восхищенно проговорил Максим.

Темные парни вдруг быстро дернулись и исчезли за остановкой. Фигура в старомодном пальто метнулась за ними, и через секунду из-за бара послышались несколько несильных сухих хлопков.

– Только в одного попала, – с грустью вымолвила Мария Петровна, появляясь из-за ящиков. – И то несильно. Убежал, гад…

– А-а-а-х-х-т-ы-ы-б-л-л-я-я-а-а-а-а! А-а-а-а-а-а! – разнеслось среди леса. И растворилось в морозной тишине.