– Эдика позови! – Сразу же раздалось в трубке.

– Нету его. В магазин пошел, – раздраженно сказал Алик.

– Зачем в магазин? – Еще более недовольный голос непонятно кого.

– За водкой. Зачем еще в магазин ходят?

– Эдик же не пьет!

– Не знаю, сейчас пил хорошо, – ответил Алик.

– А ты кто такой?!

– Да так, в магазине познакомились…

Послышались продолжительные матерные проклятия и угрозы.

– Я сейчас приду! Приду! – Грозился кто-то.

– Давай приходи, – назидательно произнес Алик. – Только не пустой! Неси водки или денег.

Опять мат.

– Если пустой придешь, – тоже пригрозил Алик, – Мы тебя с лестницы в подъезде спустим. У меня жена, Фаинка, сто десять килограмм весит… Нет, говорит, что сто двадцать. Вдвоем спустим, вот так!..

Перебив новые матерные угрозы придти и расправиться, добавил:

– Приходи, только пустой не приходи, – Положил трубку.

Встал, приободренный внезапным скандалом с каким-то другом какого-то Эдика. За окном в темноте опять слышались удары ковровых выбивалок.

Алик, уперевшись в подоконник, высунулся наружу:

– Эй, Семечкин, не иссякают ковры у тебя? Пардон, не спросил твоего имени.

– Нет у меня имени, – донеслось из темноты. – Семечкин и все.

Алик помолчал, потом сказал:

– Меня сейчас тоже только Алик зовут, неожиданно короткое имя стало. А раньше Алексей Алексеевич звали. Ты теперь где, в нашем доме живешь?

– Вообще нигде, – раздалось из тьмы. Выбивалок не стало слышно, и Алик как-то догадался, что Семечкин опять грызет семечки. – До вчерашнего дня я проживал в психдиспансере, но тот стал переезжать в другое помещение, про меня вспомнили и решили выписать.

– Я так и понял, – произнес Алик. – Значит, списали на берег. Видел, что ты даже не полностью переоделся в партикулярное платье. Распашонка диспансеровская осталась.

– Долго жил в диспансере. Тридцать семь лет, – продолжал Семечкин.

«Тогда сколько тебе сейчас? – подумал Алик. – Еще и считать не умеешь!»

– Хотя на прощание главврач сказал, что я самый сумасшедший, и таких у них никогда не бывало, – говорил Семечкин.

– Слушай, сегодня добыл серебряную копейку, вот бы ее пропить, – сказал Алик. – Хотя бы в пивняке, думаю, что немного пива за нее нальют. Как говорят в «Дупле», выпьем пива, чтоб жизнь была красива. Все, слетаю вниз.

Семечкин стоял у подъезда, и вокруг него уже белела семечная шелуха. Сразу угадав мысли Алика, сказал:

– В этом мире я больше ничего не поедаю, ничем другим не питаюсь. Хватает энергии и от семян подсолнечника, достаточно, чтоб дать необходимую энергию организму.

– Ну и дешево, – сдержанно поддержал Алик. Все-таки обязан за спасение. – Пойдем, пока пивную еще не закрыли. Рядом она, в соседнем доме, официально называется «В дупель», но народ упростил название до «Дупла».

Странный приятель шел рядом.

– Ты местный или приехал откуда-то? По лицу будто бы не наш, на Будду похож, – спросил Алик без церемоний. С психом вроде можно.

– Нет, я совсем из другого мира.

«Да, рановато тебя выпустили из дурдома, поспешили», – подумал Алик. Сказал, ухмыльнувшись:

– С другой планеты что ли?

– Нет, я не с другой планеты и не из другого пространства, и даже не из другого времени. Для вас, человеков, это необъяснимо. Вы слишком мало знаете о существующем вокруг нас мире.

– Ну да, нам, земным дикарям не объяснишь! А сюда ты зачем, на экскурсию?

Семечкин заговорил что-то совсем странное:

– Перенесен в ваше пространство, в тело простого смертного существа в наказание за мое преступление перед другими обитателями моего мира. Моими земляками, по-вашему говоря. И даже почти родственниками.

– Интересно, – все еще ухмыляясь, произнес Алик. – Потом фотокарточки покажешь? Марсиане вы что ли?

– Нет. Почему-то все об этом спрашивают. Мы во всем другие. В мире, где я жил, есть все, а почти все несуществующее можно легко создать. По вашим, по земным представлениям почти из ничего. Нет, как здесь, проблемы потребления. Живущие там не потребляют, а просто живут.

– Евреи что ли?

– Я ничего не могу сказать о своем мире – любой ответ получается неточным. У нас другое пространство, другое время…

«Кажется, это называется комфортный бред», – подумал Алик.

Они давно говорили, задержавшись у дверей «Дупла». Наконец, Алик спохватился.

– Пойдем, поглядишь на настоящее пространство, – сказал он.

Первым стал спускаться вниз в подвал, открыл дверь в прокуренный зал.

Тут все было без изысков. Один угол занимала стойка, все остальное – деревянные столы со скамейками. Народу, как обнаружилось, немного, многие лица, точнее рожи, Алик здесь часто видел. Вечерние алкаши, постоянные завсегдатаи.