Неубедительная правда.

Зачем ты вообще отдала ее в садик? Тебе нужны были деньги, Саши уже год как не было, а хороший знакомый с факультета предложил работу. Экскурсоводов не так часто набирают, место престижное, хлебное. Маминой пенсии не хватало, старые запасы все почти проели. Хотели продать машину – Ирин маленький «Фольксваген».

Глупость, какая глупость. Если бы знала – лучше бы с голоду умерла.

Лилю отдали в садик пару месяцев назад. Хотели с сентября, но на работу, которую предложили Ирине, нужно было выходить сразу – сезон начинается с мая. А когда будут белые ночи, вообще начнется безумие. Ирина мама уговаривала оставить внучку с ней, но дочь была против: знала, как сложно это – справляться с ребенком в одиночку.

– Хватит и того, что ты будешь с нею вечерами и по выходным, – утешала ее Ирина. – Ей уже четвертый год, общение пойдет на пользу. Знаешь, психологи даже рекомендуют.

– Психологи твои! – проворчала мама. – Им лишь бы денег сорвать. Трепотня одна.

– Посмотрим, как Лиля все это воспримет, – примирительно согласилась Ира.

Дочь восприняла садик позитивно. Отчасти оттого, что действительно засиделась дома. А тут – так много детей, игрушек и карандашей. Лиля, со свойственной ей уверенностью королевы мира, решила, что садик – это такой игрушечный домик, созданный именно для нее, да еще оснащенный специально предназначенными для игр и развлечений детьми и взрослыми. Особенно ей нравились танцевальные классы. На выпускном утреннике в конце мая Лиля, по сути новичок, танцевала в костюме божьей коровки в самом центре «цветника» главную партию.

– Хорошая девочка, – радостно кивали воспитательницы. – Энергичная.

– Это точно! – смеялась Ирина. – Энергии у нее на паровоз бы хватило.

Шумная, смешливая и чем-то действительно похожая на маленькую дочь Чемезова. В тот день Ирина вернулась с работы раньше обычного. Была пятница, и она хотела забрать Лилю, погулять с ней по центру. Зайти в магазин.

Магазин, магазин, магазин.

– С тобой точно все в порядке? – Голос Ивана доносился словно из параллельного мира.

– Я просто устала.

– Ты хочешь есть?

– Мы можем порисовать, если хочешь, – предложила она после секундного раздумья. Ей нравилось оставаться неподвижной, застывать перед внимательным, горячим взглядом Вани Чемезова. Можно было ни о чем не думать. Ничего не решать.

…Они зашли в магазин, большой супермаркет неподалеку от их дома, куда они всегда ходили. Прошли сквозь ряды товаров со скидками, миновали стеллажи с техникой и зависли, как всегда, около разбросанных в беспорядке детских книжек. Лиля схватила книжку-раскраску и принялась ее листать. Ирина отошла на другую сторону стенда, принялась ковыряться в журналах. Она не покупала их, чтобы не тратить лишних денег на ерунду, поэтому тихо читала, заходя в магазин. Нехорошо? Да. Но ведь она ничего не забирала. «Караван историй», «Вокруг света»… Она затруднялась сказать, сколько времени она простояла всего в паре шагов от дочери, с обратной стороны тонкой стойки. Может быть, минуту, может быть – пять.

Она слышала шуршание листов раскраски, детское неразборчивое бормотание – Лиля постоянно говорила себе под нос, продолжая ей одной ведомую игру.

Это был последний раз, когда Ира видела дочь.

Полиция прибыла сразу, ее вызвали сами сотрудники магазина. Ирина не была в состоянии что-то решать, она только бегала, и кричала, и мотала головой, и заглядывала в глаза проходящим мимо покупателям, а те отворачивались, не зная, что и думать. Какая-то ненормальная!

А дальше был ад. Лиля исчезла.

Полиция затребовала видеозаписи в магазине, но выяснилось, что камеры в книжном ряду нет и никогда не было. Другие камеры показали, как в магазин входила Ирина, но Лилю там не было видно. Странная история. Как она могла не попасть в кадр? И какая, собственно, разница, кто есть в кадре, а кого нет?

Ирина не понимала, почему полиция расспрашивает кассиров, охранника, других покупателей, действительно ли Ирина пришла в магазин с ребенком.

Кассиры ничего не видели. Они никуда и не смотрят, только стучат по клавишам своих аппаратов. Охранник затруднялся ответить, его кроссворд был почти заполнен. Двое других охранников курсировали в районе касс, вычисляя воришек. Они понятия не имели, что происходило в книжной секции.

Какая-то женщина сказала, что видела маленькую девочку в книжной секции. Другая женщина заявила, что видела только Ирину в отделе с журналами.

Бред, бред, полный бред. После нескольких часов истерических обысков в магазине Ирине начало казаться, что она сходит с ума. Она исходила все улицы вокруг, обзвонила всех знакомых, облазила все площадки по соседству. Уже ночью Ира потеряла сознание прямо на выходе из магазина – после того, как полицейский сказал ей идти домой и ждать новостей. Именно в тот момент она со всей душераздирающей ясностью поняла: Лиля пропала.

Ирину хотели увезти в больницу, даже вызвали «Скорую», но она категорически отказалась, подписала какие-то бумаги. Она не сопротивлялась, когда ей делали какие-то уколы, после чего ходить стало сложнее и голова стала совсем тяжелой. Ирина дошла домой, где ее мама, Мария Николаевна, лежала почти без чувств, накачанная препаратами от сердца, давления, невроза и черт еще знает от чего. Врач из поликлиники позвонил им прямо в восемь утра, чтобы проверить, что они пережили эту ночь.

Еще три дня прошли в постоянном ожидании новостей и в попытках не думать о том, что эти новости могут оказаться просто ужасными.