— Ничего ты не используешь, Элизабет. Я поступаю так, как считаю нужным. Тебе следует продать долю, поскольку это чрезвычайно облегчит твое положение. Однако я только благодарен тебе за сомнения, верность и участие во всем этом.

Элизабет улыбнулась ему, воспрянув духом.

— Верность — не только с моей стороны, Росс, и так было всегда. Спасибо, что навестил.

Росс ехал домой, полагая, что исполнил долг, но с тревогой ощущал, как нахлынули старые чувства.

Мистер Коук, представитель Уорлегганов, купил акции по двадцать два фунта за штуку.

После уплаты Паско шестисот фунтов для Элизабет у Росса осталось семьдесят пять фунтов. Их можно было пустить на погашение других долгов или отложить для уплаты процентов. А еще он мог купить угля на месяц, чтобы Уил-Грейс продолжала работать до февраля.

— Думаю, будет неправильным продолжать дольше, чем мы планировали, — заявил Хеншоу. — Я разочарован не меньше вашего, разве что мои потери составили сотню фунтов, а не шестьсот. Но есть у меня предчувствие насчет этой шахты. С самого начала дело не задалось. Я никогда не думал, что руда будет такой бедной.

— Можем купить совсем немного угля для насоса. Я испытываю искушение его разобрать и сохранить до лучших времен.

— Мы и близко не видели жилы Треворджи, — сказал Хеншоу, хмуро глядя на карту. — Наверняка с самого начала это были лишь старушечьи байки. Сначала мы искали ее на Уил-Лежер, потом на Грейс. Если она и существует, то мы нашли бы хоть какие-то следы.

— И Марк Дэниэл, — задумчиво напомнил Росс. — Все пророчества оказались ложными.

— Думаете, в ту ночь он был в здравом уме?

— Возможно, его обманули те же самые надежды, что и нас. В северо-восточном конце тридцатого уровня была приличная руда...

— На прошлой неделе медь шла по сто три фунта за тонну, — Хеншоу прикусил мизинец. — Когда мы открыли Уил-Лежер, она была по восемьдесят. Какая жалость, что вам приходится продавать акции именно сейчас. Полагаю, из нее можно извлечь целое состояние, прежде чем она иссякнет. Если бы руда с Грейс имела хоть какую-то ценность... — он вытащил палец изо рта и уставился на него.

— Как там вчерашние пробы на семидесятом уровне?

— Медь, олово, свинец — всего понемногу, но недостаточно. Когда присутствуют все металлы, это, почитай, грязная руда. Медь там хуже и по качеству, к тому же ее совсем мало.

Росс поднял кусок рудной породы и покрутил его в руках то в одну сторону, то в другую.

— Мне кажется, здесь больше олова.

— Когда иссякает медная жила, она часто выглядит подобным образом.

— А что происходит потом, ниже? Ведь разлом в породе не исчезает. Разве нет вероятности, что на глубине снова появится медь?

Хеншоу покачал головой.

— Никто не знает, что нам приготовила земля. Некоторые говорят, что под землей море заходит далеко вглубь суши и создает родники, вода поднимается вверх, как кровь в человеческих венах. Так и медная жила — она, как кости или сухожилия, вдруг заканчивается по непонятным причинам... Это тяжелейшее разочарование, но на вашем месте я бы не выкидывал деньги на ветер.

Росс посмотрел в наполовину закрытое ставнями окно. Бледный и сероватый январский свет падал на прикрытый волосами шрам у уха. Сегодня на его лице отражались все былые невзгоды. Прежний вызов натиску бездушной природы, упрямый тайный гнев.

«Он никогда от этого не избавится», — подумал Хеншоу. — Это нечто врожденное».

— А если в этот последний месяц, — предложил Хеншоу, пытаясь отвести взгляд, — мы снова спустимся, не на восьмидесятый уровень, а последуем по слабым признакам, словно они стоящие, и посмотрим, что покажут следующие десять саженей? Я бы не стал возлагать на это больших надежд, но это бы утихомирило ваши душевные терзания.

— И как долго мы сможем продолжать без притока свежего капитала?

— Если следующая партия руды окажется такой же, как в прошлый раз, я бы сказал — недели три. Разумеется, если закроем более глубокие уровни, то еще недели две или три дополнительно.

— На кону и ваши деньги, как и мои. Я не могу решать за нас обоих.

— Ваша ставка в шесть раз больше моей, сэр. Я готов смириться с вашим решением.

— Горное дело у вас в крови.

— Сейчас ни о каком горном деле речь не идет. Это скорее чутье, и ваше чутье ничуть не хуже моего.

— Хорошо, — сказал через некоторое время Росс. — Спустимся ниже.

Когда Хеншоу ушел, Росс остался в старой библиотеке еще на час или дольше, сверяя цифры в учетной книге. Сейчас как раз был расчетный день, и снаружи выстроилась очередь шахтеров, они подходили по одному, ставили в книге отметку напротив своего имени и получали причитающееся жалованье. Почти все ставили подпись, и лишь некоторые довольствовались крестом. Все знали, что всего через несколько недель придут сюда в последний раз. У Росса нашлась пара слов для каждого, часто шутка или насмешливый комментарий. Они не были его друзьями, большинство Росс нанял при открытии Уил-Лежер, но за последний год они сблизились.