Чуть позже у Медведя и Шагающей Лисицы родилась дочь. В ночь, когда девочка появилась на свет, многие слышали неизвестную песню с вершины горы, у подножия которой стояли наши палатки. Я тоже слышал ту песню. Она была очень красива, но не имела слов. Никто не мог понять, о чём в ней говорилось. Медведь назвал дочь Олоуан Вакан – Священная Песня.

В нашем племени любили детей и относились к ним с уважением. Женщин всегда было больше, чем мужчин, поэтому рождение сына в семье было большим праздником. Но любили всех – мальчиков и девочек. Медведь был рад появлению дочери. Он ждал её рождения. Ему рассказывали о ней невидимые существа, с которыми он постоянно разговаривал.

У нас не было принято, чтобы дети плакали, даже самые маленькие быстро привыкали вести себя тихо. Когда они начинали кричать, мать сразу кормила их. Если они не замолкали, то их укладывали в люльку, выносили из типи и подвешивали на дереве в стороне от стойбища, где они никому не мешали своим звонким голосом и где никто не обращал на их вопли внимания. Таким образом младенцы быстро усваивали, что кричать бесполезно. Были, правда, случаи, когда таких детей убивали враги, подкравшиеся к нашему лагерю. Мой первый ребёнок был так убит. Но жена родила мне ещё сына и двух дочерей.

В те далёкие годы наши дети росли крепкими. Нас окружали красивые горы и леса, воздух был свежим. У нас имелось множество лошадей, на которых как мальчики, так и девочки учились сидеть с малолетства. Некоторые мальчики получали в подарок от родителей коня, когда им было всего пять-шесть лет.

Дети не боялись купаться в самой бурной реке. Зимой они смело ныряли в ледяную воду. Летом играли под палящим солнцем.

Лет до десяти мальчики и девочки росли вместе, но едва в них пробуждались особенности их пола, они расходились и начинали готовиться к обязанностям, которые им предстояло выполнять по жизни. Родители оповещали всю деревню, когда у девочки случалось первое месячное кровотечение, и люди праздновали появление ещё одной женщины. И обязательно устраивались торжества, когда мальчик впервые убивал дичь на охоте, и отец дарил по этому поводу лошадь кому-нибудь из нуждавшихся. После этого мальчики окончательно становились на воинский путь.

У нас была прекрасная жизнь.

Я помню, как-то раз я собрался с моим другом по имени Ночная Выдра в поход за лошадьми. Я велел, чтобы жена приготовила мне новые мокасины и собрал мои амулеты. Утром мы выехали вдвоём, но вскоре нас догнал мальчуган на гнедой лошади. Он никогда не бывал ещё в военных походах и сказал, что обязательно поедет с нами. Он был слишком молод, и я сказал, чтобы он отправился обратно.

– Нет, – возразил он, – можете не брать меня, но я поеду следом. Я не могу возвратиться просто так, раз я решил стать мужчиной.

Его звали Крадущий Мясо, потому что он был ловким и лучше других воровал мясо у женщин. Наши мальчики часто играли в войну, и в одной из таких игр женщины, развешивавшие мясо для высушивания, были для них вражеским лагерем, из которого нужно было утащить незаметно кусок мяса. Он был лучшим среди других.

Я согласился взять его с собой.

Три дня нам не попадалось ничего из дичи. Я не знаю, что была за причина. Мы сильно проголодались, и когда, наконец, подстрелили бизона, то сразу вскрыли брюхо и принялись пить его кровь, набирая её в ладони. После этого мы уже спокойно зажарили лакомые кусочки мяса и стали поедать их, смачивая в крови бизона.

Вечером того же дня мы увидели деревню Псалоков. Они пировали после удачной охоты. Это делало их внимание слабым. Я был доволен.

Устроившись на горе, я достал несколько просушенных косточек бизона и поджёг их, окуривая их дымом мои амулеты. Я всегда пользовался дымом от тлеющих костей быка, потому что мне сказали делать так в моём священном видении.

Ночью мы спустились к лагерю наших врагов и легко увели из загона двадцать лошадей. Посреди загона стояла сторожевая палатка, но в ней никого не оказалось, так что всё прошло без труда. Но чуть в стороне от деревни мы неожиданно наткнулись на двух влюблённых, которые, как я думаю, встретились тайно от родителей и совокуплялись, пока все родственники пировали. Я сразил стрелой мужчину, а Ночная Выдра свалил женщину топором. Крадущий Мясо дотронулся до каждого из убитых, но не захотел ни с кого срезать волосы. Я помню, что многие наши дети не любили заниматься этим. Я видел, как одного мальчика стошнило, когда он прибежал на поле боя и начал ножом резать кожу на голове поверженного врага. И он всё же докончил своё дело. Но Крадущий Мясо не снял с врагов скальпы. Он заработал два прикосновения, а это гораздо важнее.

Да, в то далёкое время наши дети спешили стать настоящими мужчинами. Они росли крепкими и смелыми.

Замечательные были годы.

Было принято, чтобы во время Пляски-Глядящих-На-Солнце (белые чаще называют её Пляской Солнца) танцора поддерживали не те, кто прошли церемонию в прошлый раз, а более старые люди. Старикам всегда отдавалось предпочтение, когда дело касалось советов и помощи. Я говорю не о помощи в сражении, где нужна ловкость и физическая сила, а о духовной силе, ведь наша Пляска была священной церемонией.

Я отправился к Горному Пальцу и подарил ему коня, сказав, что хочу принести моё тело в жертву и что мне нужна его помощь. Горный Палец часто выступал наставником в этом деле, многие решившиеся пойти на самоистязание обращались к Горному Пальцу. Его старые, морщинистые, но очень большие и всё ещё крепкие руки вызывали у меня чувство уверенности. Его глаза много повидали. Его руки много сотворили. Его голова много хранила в себе. Горный Палец отправился к Бобровому Хвосту и Однорогому Быку, чтобы переговорить с ними.