Девушка смотрела в его глаза спокойно, молча, будто чего-то ждала, и Сергар решился – притянул к себе и поцеловал в пухлые, сладкие губы так, что девушка легонько вскрикнула и отстранилась:

– Тише ты, медведь! Только без засосов! Не хватало мне завтра с эдакими пельменями вместо губешек домой шлепать! Ты уж того… осторожнее! Дай я сама!

Она придвинулась, нежно, ласково чмокнула его в верхнюю губу, потом отсела, быстро расстегнула халат, сбросила его на стул, сняла шапочку, отправив ее туда же, затем, изогнувшись, как кошка, сняла лифчик. Стоя под светом фонарей в одних узких трусиках и чулках, спросила, загадочно улыбаясь:

– Я красивая? Ну, скажи, красивая?! Меня взяли бы в модели?!

– Обязательно! – хрипло сказал Сергар, которого сейчас меньше всего волновали проблемы карьеры любой из моделей в мире, и Маши в частности. – Иди ко мне!

Он поймал Машу за руку, потянул, но она вырвалась и погрозила пальцем:

– Тихо ты! Дай трусики снять! Я знаю, что мужики любят это делать сами, но у меня дорогое белье, и не дай бог ты его лапищами-то порвешь! У меня парень был, давно, так он мне такие красивые трусики французские порвал, пидарюга, что я всю ночь плакала! Ой, прости… не хотела.

Маша выскользнула из кружевных трусиков и снова встала возле кровати, оглаживая плоский живот и торчащие вперед полные груди с острыми сосками. Она не была худой, как не была и толстой. Прихотью природы ее тело было на самом деле совершенным – приспособленным и для родов, и для секса, и, как часто бывает у таких женщин, Маша прекрасно знала силу своей притягательности и при каждой возможности пользовалась ею совершенно беззастенчиво и эффективно. У Сергара аж дух перехватило от вида обнаженной красотки в черных чулках, потирающей стройные бедра. «Инфаркт!» – вот как это называлось.

Маша подошла к кровати, сдернула простыню, которой был накрыт Сергар, потом решительно стянула с него пижамные брюки – под ними он был совершенно голым (трусов запасных так и не нашли), а потом уселась ему на бедра.

– Ты уже готов! – удовлетворенно кивнула. – Вот что, давай я сама, хорошо? И это… у тебя резинка есть?

– Что? – не понял Сергар. – Какая такая резинка?

– Да знаю я, что вы не любите в резинке! Все вы, мужики, такие! – фыркнула Маша. – Мне вот только залететь не хватало! От каторжника! Погодь, я щас дни посчитаю… я и сама-то не люблю в резинке, это и правда как самотыком шустрить… ну почти как. Так… ага… семь… пятого числа… Можно! Ура! Неохота было в сестринскую идти за сумочкой, а сразу-то и забыла!

Маша приподнялась, взялась рукой, и… Сергар почувствовал, как он входит в нее, такую горячую, такую желанную, такую… такую…

Невольно застонал от наслаждения. Маша тоже.

Вздохнула тяжко и начала медленно, плавно, наращивая темп, двигаться вверх и вниз, закусив губу и тихо постанывая – все громче и громче, пока Сергар не прижал ладонь к ее губам:

– Тише! Услышат!

– Да… да… не могу ничего с собой поделать… ты… такой сла-адкий… а-ах… а-ах… да, я тише, тише, тише…

Она уже скакала на нем, нанизываясь до самого предела, кровать скрипела, постанывая, как сама наездница.

Сергар ощущал такое наслаждение, какое может ощущать мужчина, у которого не было женщины года три, не меньше! Маша буквально истекала соками, она была горячей, упругой, ее аккуратно выбритый лобок стукался о Сергара, оставляя на нем мокрое пятно, минута, две, три… и… все закончилось. Организм, истомленный долгим воздержанием, завершил цикл – Сергар выгнулся, задергался в сладких судорогах, наполняя девушку семенем, и она, почувствовав это, почти перестала двигаться, слегка разочарованно спросив:

– Что, уже все?! Я и не кончила! Ты еще можешь, или чуть позже?

Сергар вдруг почувствовал легкое чувство вины, а еще – досаду. Уподобился «скорострелам»! Вот же… м-да. Поганое чувство.

Впрочем, бывало всякое. И хуже бывало – когда выжрешь три бутылки красного Фернейского, не то что удовлетворить женщину – член-то свой найти без чужой помощи не сможешь!

А для того есть свои приемы… чтобы не прослыть придурком, неспособным удовлетворить женщину.

Нет, не язык. Вернее, не только язык.

Он маг или не маг! Лекарь или не лекарь?!

Сергар обхватил сидящую на нем девушку за поясницу и послал импульс Силы ей в тело. Он знал, куда и как нужно воздействовать, чтобы она получила свой самый сильный в жизни оргазм. И она его получила.

Выгнувшись так, что едва не коснулась затылком простыни у ног Сергара, Маша глухо и протяжно застонала, задергалась, схватилась за живот, который вздрагивал и колебался, будто у девушки внутри сидело некое инопланетное существо. Ее глаза закатились, оставив одни белки, зубы оскалились, как у волчицы, встретившей соперницу, а по коже прокатилась волна мурашек, будто девушка попала под холодный душ.