— Тут всё не так, — поморщился Архэлл. — Меня в штопор уводит от здешних ароматов.

— Тогда пошли вон оба, я сама тут пошурую.

— Лучше веником пошуруй, — предложил Архэлл, пиная подвернувшуюся под ноги глыбу, заросшую диким плющом. Феникс слетел на камень и тюкнул его в покатую верхушку. Покосился круглым глазом на принцессу и тюкнул ещё раз.

— Стоп! Архэлл, убери ногу.

Она наугад рванула плети растения, обвившие стелу. Ещё и ещё, не обращая внимания на привычныё аллергический зуд в ладонях. Феликс молча подошёл к сестре и, не задавая вопросов, принялся ей помогать. Архэлл достал звезду и расчищал плющ режущей кромкой лучей.

— Готово.

— Ну и рожа.

— Да уж, не пастораль маэстро Н'елли.

— Знакомьтесь, ребята, это Ферекрус. Он, конечно, пыльный и грязный, и незабудками пророс, но вообще-то когда-то был богом.

— Странные какие-то у богов понятия о внешности.

— Это всего лишь пристанище для духа. Я так понимаю, этот поганец жив, раз берегиня нас сюда приволокла. Вот только как будить божественные истуканы я понятия не имею.

— Должна иметь, — Архэлл спокойно посмотрел в глаза девушки. — Ты ведь феникс. У тебя это заложено на уровне инстинктов.

— На уровне инстинктов у меня заложено, как раздраконить дракона, но не больше. Стоп! Раздраконить дракона… Мальчики, вы можете допереть Ферекруса до поляны?

— Вряд ли, — переглянулись парни.

— Придётся. Те ромашки наверняка вымахали такими здоровенными не просто так. Слёзы дракона… артефакты не зря назвали именно так. Заставить огромную ящерицу разреветься — это ж какие эмоции надобно пережить! Это вам не простая водичка, в ней энергии не меньше, чем в роге единорога. Так что, уж простите, но вам всё же придётся горбатиться.

Архэлл с Феликсом переглянулись. Улыбнулись.

— Э, нет, Матильду даже не вздумайте эксплуатировать. Она и так с нами надрывается, ей ещё эту махину по лесам таскать не хватало.

Улыбки завяли.

Ночь плавно опустилась на поляну. Выбившиеся из сил ребята укутались в ромашковое облако и, не распыляясь на костёр, повалились спать. Фелиша долго сидела перед истуканом, но в конце концов сон сморил и её — зевая, шлёпнулась между парнями, без зазрения совести отбирая у брата половину одеяла. Подумала и потянулась за одеялом Архэлла.

— Ты знаешь, что воровство — это грех? — нерреренец перехватил руку даже не открывая глаз.

— Враньё — тоже, вот и не греши.

Юноша улыбнулся сквозь дрёму.

— Чем же это я заслужил подобную милость?

— Ты врал, что спишь.

— Нет, я просто не афишировал, что бодрствую. Ложные выводы ты сделала сама.

Глаза он так и не открыл. И руку не отпустил. Просто лежал и спокойно сопел перебитым когда-то носом.

— Будешь пялиться — протрёшь на моём лице дыру.

Фелиша фыркнула и отвернулась к брату. Пухлые губы Феликса чуть подрагивали в едва сдерживаемой улыбке. И этот притворяется. Буркнув что-то о рыжих поганцах, наградила близнеца весомым тычком в живот и постаралась поскорее заснуть.

Сон был коротким и невероятно глупым — серый крылатый Ферекрус смотрел на принцессу исполненным надменности взглядом. На его голове сверкал рог единорога и Фелиша точно знала, что это опаловый венец. "Ты не из наших", — скривив губы, сообщил он, снял с головы рог и попытался ткнуть им в глаз оторопевшей девчонке. "Дай мне своих слёз, — кричал он, — я очень хочу пить!" Феникс слетел ей на голову и принялся клевать в макушку. Она была драконом. Большим древним золотым драконом, чьё сияние выбивало слёзы почище острого рога. На его глазах зарождались и исчезали цивилизации, появились и пропали боги, континенты несколько раз сменили очертания, а он был себе и был. А где-то был маленький феникс, отчаянно стремящийся к нему. Нет, это она и была этим фениксом! Ферекрус присел на корточки перед ней, подцепил неожиданно когтистым пальцем подбородок и улыбнулся знакомой кривой улыбкой, искажённой шрамом ожога на скуле: "В снах мы приближаемся к тем, кого любим…", — сказал Гельхен, взял Архэлла и Феликса за руки и повёл их на встречу солнцу, растворяясь в его слепящем свете.

…А она, как ни старалась, так и не смогла их догнать. Даже шагу не сделала.

…ты не из наших…

— Сидишь?

Феликс сел рядом, подобно сестре ввинчиваясь взглядом в каменную стелу. Нацарапанное на камне лицо не подавало никаких признаков жизни. На нём распласталась берегинька, прогревая повреждённые крылышки. Тут же чистил перья феникс наёмника.

— Нам пора лететь.

— Угу, но ты хочешь его оживить. Глупо, особенно если учесть, что при знакомстве он хотел тобой подзакусить.

— Откуда ты?.. не важно, просто… — Фелиша прикусила губу. Она не могла этого объяснить, как и того, что чётко знала — с Пламенем, где бы он не находился, сейчас всё в порядке. Не радужно, конечно, иногда её сердце без видимых на то причин начинало ныть и рваться из груди, словно вознамерилось протиснуться сквозь рёбра и умчаться навстречу своей половинке. И точно так же рвалось и билось где-то на горизонте второе сердце — покалеченное и полумёртвое. И если бы с ним что-то случилось, она бы это сразу же узнала. С Матильдой всё было иначе — она была просто драконом, подчиняющейся фениксу по рождению, но её вторым Я не являлась и подслушать чувства драконихи Фелиша не могла, хотя от мыслей, мелких и едких, как дикие лесные пчёлы, не было спасения и вскоре, как и на лесной мёд, она заработала аллергию.