— Я же вас просила ничего здесь не трогать! — Старушка появилась перед ним неожиданно и беззвучно, как привидение.

— Извините. Оно само открылось, и я невольно… — спокойно объяснил Медведь и как ни в чем не бывало уточнил: — Так где же Андрей Андреевич?

— Идет! — ответила Агриппа обиженно.

Из дальней двери вышел постаревший, сгорбленный и, видимо, иссушенный какой-то внутренней болезнью Рогожкин. Он тщетно пытался изображать былую выправку и стать. Но ему это плохо удавалось.

— Я вас слушаю! — не предложив ни пройти, ни присесть, сказал Рогожкин.

— Во-первых, здравствуйте, Андрей Андреевич! — сказал Медведь, стараясь сразу же сбить с Рогожкина спесь и взять разговор в свои руки. — Я думаю, вы меня не помните. Но я решил…

Рогожкин ввинтил удивленный взгляд на солидно одетого представительного седого мужчину и сразу все вспомнил. Его изумлению не было предела.

— Медведев, ты? Живой! Как же так… я же точно знаю, что тебя подвели под расстрел! Этого не может быть!

За дверью, куда юркнула старуха, послышался шорох.

— Вот сука старая! Все подслушивает да подсматривает! Всю жизнь мою наперекосяк пустила, стерва! — выругался старик и уже мягче обратился к Медведю: — Значит, все-таки жив?! Ну-ну! И даже, вижу, неплохо себя чувствуешь.

— Да, пока бог миловал, Андрей Андреевич, — кивнул Медведь в ответ. — Вот зашел тебя проведать. Расспросить о том о сем, если не возражаешь.

Рогожкин, приходя в себя от неожиданной встречи и продолжая разглядывать гостя, долго молчал. Потом как бы нехотя спросил:

— Ну и чего ж тебе надо, Георгий? Зачем меня нашел? Столько времени прошло-то… — В глазах бывшего энкавэдэшника мелькнуло недоброе выражение. Он был явно не в восторге от сегодняшней встречи.

— Мне-то нужна сущая безделица, — ответил Георгий Иванович. — А вот тебе от меня, я думаю, может перепасть немало. Судя по всему… — он махнул рукой на заставленный шкафами убогий коридор, — под тобой внизу «Березка» стоит. Рубашки английские, ботинки австрийские, сигареты американские, пиво голландское, эквадорские бананы, финская колбаса, швейцарские часы… Да мало ли там добра!

— Только чтобы купить там хоть что-то, нужны чеки серии «Д» или хреновая туча валюта, — злобно, ненавидяще проскрипел сквозь зубы Рогожкин.

— Верно. Про это и разговор. Ты, я смотрю, бедновато живешь…

— Я тебе скажу, Георгий, враги народа, которых мы разоблачали, и те сейчас живут лучше меня! А некоторые отщепенцы и вовсе как сыр в масле катаются! Ре-а-би-ли-ти-ро-ва-лись… Тьфу! Мать их!..

— Ну так что, Андреич, обговорим дела? — перебил его Медведь. — Давай зайдем куда-нибудь, присядем, потолкуем…

Рогожкин согласно кивнул. Они пошли по длинному коридору, и хозяин квартиры уже немного даже заискивающе спросил на ходу:

— А ты-то, Медведь, сам как сейчас живешь? Небось при бабках? Небось все промышляешь?

А когда они сели в тесной комнатушке на продавленные стулья, веско заметил:

— Не беспокойся, Андреич, бабки у меня есть. И если ты мне поможешь, я помогу тебе. По этому делу и пришел. Нс с условием: как ты меня в тридцать мохнатом году в оборот взял, так я хочу тебя сейчас использовать. Баш на баш. Многого от тебя я не потребую. А за труды получишь сполна. — Медведь сделал многозначительную паузу. — А там уж сам решай: выгодное это дело для тебя или нет. — По загоревшимся глазам бывшего энкавэдэшника Медведь понял, что тот счел дело явно выгодным и возможным.

Придвинувшись к Рогожкину, Георгий Иванович заговорил уже шепотом…

На следующий день после второй, куда более плодотворной встречи с Рогожкиным, получив у него десятка два крайне интересных копий документов, таких же, какие хранились в архивах НКВД, Медведь позвонил одному очень известному московскому адвокату, специализирующемуся на серьезных уголовных делах, Сергею Варфоломеевичу Коставе, и условился с ним о встрече. На Коставу, через длинную цепочку посредников, вышел Егор Нестеренко: ему рекомендовали Коставу в президиуме Академии наук, дав высочайшую рекомендацию этому талантливому адвокату, способному вести переговоры с прокурорскими работниками любых рангов.

Пригласив Сергея Варфоломеевича к себе в Кусково, Медведь изложил ему суть возникшей щекотливой ситуации и показал добытые через Рогожкина копии актов приемки документов, извлеченных из личных сейфов обитателей «дома на набережной», а также собственноручное письменное подтверждение Рогожкина о том, что Георгий Иванович Медведев в 1936–1938 годах привлекался к сотрудничеству с органами НКВД в качестве технического инструктора.

— Эту бумагу можно будет пустить в дело только в самом крайнем случае, — уточнил Медведь.