— Нужен еще один «прицепщик», здоровый, но не плотный, иначе в трубу не пройдет, — говорил Медведь Гвоздю. — И желательно, чтобы был не разгульный балдобей, нам такой не нужен. И еще подбери водилу толкового. Понадобится грузовик, лучше, если крытый. Я сейчас в Москву рвану, вернусь через месяц.

Гвоздь пообещал пацана достать — был у него на примете начинающий базарный ширмач Володька Спиридонов.

Вернувшись в столицу, Медведь принялся за подготовку дела. Словоохотливый Савва Ильич, сам не ведая о том, кинул Медведю одну дельную идею: чтобы добыть любую информацию о советском предприятии на периферии, не нужно быть иностранным шпионом — стоит только прикинуться снабженцем из Москвы, и тогда двери директорских кабинетов и главков можно открыть левой ногой, шелестя на все стороны поддельными командировочными мандатами за подписью известных наркомов.

Поступившие в Союз новые модели швейцарских сейфов, как без особого труда выяснил Медведь, хранились на централизованном складе банковского оборудования в Лефортове. В несколько дней через верных людей Георгий выправил себе наркоматскую ксиву, по которой был оформлен пропуск на склад, и через пару дней дотошный «снабженец наркомтяжмаша» Иван Георгиевич Зайцев (так он именовался по поддельному документу) уже самолично проверял надежность запора шестизамкового сейфа «Бреге», имел точный список поставок данной модели и схему-инструкцию пользования.

Подходящего случая пришлось ждать довольно долго, только через месяц с небольшим на завод была доставлена новая партия листового золота.

Нанятый Гвоздем старенький грузовичок «АМО» остановился за квартал от завода у небольшого сквера, будто нарочно засаженного по всему периметру кустистой акацией. Прямо в центре жухло зеленеющей лужайки высился насыпной забетонированный холм с канализационным люком на макушке.

Первым в люк спустился Гвоздь. Он должен был проползти по всему туннелю до здания заводоуправления, попутно снять все замки и решетки, а потом дернуть три раза за привязанную к его поясу веревку — подать сигнал, что путь свободен.

Строительство туннелей, в том числе и канализационных, в Стране Советов было делом привычным. Но почему-то все эти подземные путепроводы строители тянули по середине шоссе или по городским паркам — с выходом на центральную клумбу. Так же было и в этом случае.

Гвоздь нырнул в люк и двинулся по сырому зловонному лазу вперед, снял по пути две уже изрядно проржавевшие решетки и в конце пути, выбравшись из канализации прямо под стеной заводоуправления, дал условный сигнал. Пока Медведь и Вовка Спиридонов выбирались наружу, Гвоздь по глухой стене, на которую выходили лишь окна коридоров, добрался с помощью своих нехитрых альпинистских приспособлений до окна второго этажа. Открыв его неслышно, он закрепил крюком за подоконник веревку, сбросил ее вниз и тут же сам стал спускаться, легко выдирая фомкой из кирпичной стены вбитые штыри. Потом по веревке все трое через окно забрались на второй этаж и по темной лестнице, стараясь не шуметь, поднялись на третий.

Перед кабинетом директора остановились.

— Остаешься пока здесь, — приказал Медведь Вовке испросил: — Все помнишь на случай шухера?

Тот молча мотнул головой,

— Смотри внимательней в лестничный пролет, но не высовывайся — вдруг кто из охраны здания надумает сделать обход, — продолжил инструктаж Медведь. — Мы будем в конце коридора в бухгалтерии. Если что — беги сразу туда. И сними ботинки, чтоб не топать. Все.

Они с Гвоздем поспешили по темному коридору в сторону бухгалтерии. У Медведя была еще одна задумка на сегодняшнюю ночь… Он подгадал выемку золотого запаса из директорского кабинета на день выдачи получки на заводе и потому решил забрать все сразу. Раньше он подобных «дуплетов» никогда не проворачивал, но тут особый случай: Медведь решил замаскировать кражу золота, чтобы товарищ Шарипов не сразу обнаружил основную пропажу и призвал бы на подмогу не лютых энкавэдэшных ищеек, а обленившихся казанских мусоров из угро.

Дверь бухгалтерии вскрыли тихо, но специально небрежно, вывернув нутро замка наизнанку — чтоб сразу в глаза бросалось. Пока Медведь разбрасывал по всему кабинету бумаги, словно бы вор наобум искал, чем поживиться, Гвоздь в это время шутя, будто готовился вскрыть банку тушенки, уродовал дверцу сейфа. Наконец, натешившись вволю, он открыл изувеченный сейф и весело пискнул, увидев аккуратно уложенные на полках стопки банкнот с Ильичем в анфас.

— Железо не бери, — коротко бросил Медведь, имея в виду сваленные на дне сейфа узкие банковские мешочки с рублевыми монетами.

— Так зачем тогда Вовика брали на подмогу? — удивленно спросил Гвоздь, — Тут рублей тыщ на десять, а то и на двадцать потянет. Где-то пийсят кило будет точно.

Он попробовал на вес один мешочек.

— Точно будет!

— Все — уходим! — без объяснений коротко бросил Медведь.

Гвоздь с сожалением отшвырнул мешок — уж он-то точно ничего бы не оставил в этом сейфе, ни копеечки. И не из жадности, а из принципа, из-за того, что, когда его отца арестовали, никто из заводских коллег отца, мастеров или рабочих, за него не вступился, хотя все его хорошо знали как исключительно порядочного человека и уважали.

— Я бы выгрыз у этих сук все их поганые деньги, — идя к выходу, бубнил Гвоздь, но прекословить главарю было не в его привычке, здесь он был на второй роли.

Медведь с Гвоздем торопливо покинули бухгалтерию, но расслабляться им было еще не время. Предстояла куда более трудная операция: вскрыть швейцарский сейф в директорском кабинете была задача куда посложней. Причем сделать это нужно было, не оставив никаких следов.

В коридоре Георгий коротким шипящим звуком дал знать стоящему у лестницы на стреме подельнику, что пора уходить. Шипение, как и свист, слышится на большом расстоянии, чем и пользовались многие опытные воры еще с нэпмановских времен, а может, и того раньше: свист или шипение для постороннего уха неприметен и улавливается только сообщником, который его дожидается.