Он раздавил папиросу в керамической пепельнице, и ей показалось, что столбик горящего табака обжег ее сердце. Было ясно, что эти слова просто вырвались у него – он не хотел признавать ничего подобного. И оттого это его признание было еще более шокирующим.

«Мы с ним пытаемся изменить то, что изменить нельзя», – думала Элис. – Это как остановить вагонетку со сломанными тормозами. Ничего из этого не получится».

– Думайте обо мне как о своем личном проводнике по Плимуту, – прервала молчание Ева. – Можно посетить маяк Смитонс-Тауэр, Королевскую крепость, или… – Заметив, что Элис не выказала ни малейшего интереса к этим местам, она вдруг сказала: – Могу рассказать вам множество сплетен о Саймоне.

Саймон негодующе уставился на Еву, а Элис заявила:

– Я вся внимание.

– Нет ничего лучше, чем сплетничать о мужчинах, пока те поднимают тяжести. – Блондинка коварно улыбнулась.

Саймон что-то пробурчал себе под нос, а Ева взглянула на часы на каминной полке.

– Взгляни, который час! Разве тебе не пора, Саймон?

Он встал и, насупившись, проворчал:

– Видимо, бесполезно просить тебя придержать язык, верно?

– Не беспокойся, дорогой, – ухмыльнулась Ева. – Я буду сплетничать исключительно о твоей личной жизни. Ни одна миссия не подвергнется опасности из-за моих откровений.

– Какое облегчение. – Саймон надел плащ и шляпу и, взяв кожаную папку, направился к двери.

Элис тотчас же оказалась рядом с ним. Крепко сжав его плечи, она подняла голову и заглянула ему в лицо. А он пристально смотрел ей в глаза, словно пытаясь прочесть ее мысли.

И тут Элис сделала то, что сделала недавно Ева: приподнялась на носочки и поцеловала Саймона. И не важно, что в комнате была еще одна женщина. Не важно, что об этом подумала Ева. Она просто не могла позволить Саймону уйти, не прижавшись губами к его губам.

Поцелуй длился недолго, но она все же почувствовала, как дрожь охватила их обоих. И обоих охватило сладостное ощущение желания.

Чуть отстранившись, Элис заглянула в его блестящие глаза и прошептала:

– Солги этим ублюдкам. Заставь их платить.

Его улыбка была мрачной, как середина зимы.

– С удовольствием. Ради рабочих.

В последний раз посмотрев на нее, он вышел в коридор. Элис прислушивалась к его шагам, пока они не затихли. Повернувшись, она увидела, что Ева уставилась на нее как на какое-то странное растение, внезапно выросшее в саду. И она смотрела на это растение и не могла решить – вырвать его с корнями или продолжать за ним ухаживать.

– Нет. – Ева покачала головой.

– Нет? Вы о чем? – Элис медленно подошла к окну, откуда был виден клочок неба между зданиями.

– Нам не становится легче, когда они уходят на задание, – ответила Ева. Взяв чашку, она пригубила из нее, поморщилась и отставила чашку. Должно быть, чай остыл. – Думаю, вам нужно это знать. Страх никогда не уходит.

Саймон сел в кеб и поехал в контору владельцев «Уилл-Просперити». По дороге он нервно барабанил пальцами по оконной раме – какой контраст с его обычным спокойствием во время операции!

Кеб проехал мимо женщины с волосами как у Элис, и он мог бы поклясться, что видел ее у лавки торговца тканями. Его губы до сих пор ощущали тепло ее губ. Он целовал многих женщин, но только ее поцелуй оставил отпечаток в душе. Словно ее дух горел в нем как свет фонаря в темноте шахты. Он должен был добиться успеха. Ради нее.

Несмотря на ее возражения против опеки со стороны Евы, он не жалел о своем решении. Конечно, он не сомневался: Элис была способна сама о себе позаботиться – где бы она ни оказалась, хоть в Плимуте, хоть в Пекине. Но зато ему было спокойнее, когда он знал, что Ева с ней и что ей ничто не грозит.

Саймон вышел из кеба, когда лошади остановились у красивого здания с кирпичным фасадом. Скромная медная табличка гласила: «Грейтер Корнуолл майнинг индевер ЛТД».

Поднимаясь по ступенькам парадного входа, он с каждым шагом все больше входил в роль поверенного, придавая осанке некую застывшую величественность. В фойе Саймон осмотрелся. Тут все было обставлено роскошно – на полу лежали прекрасные ковры, а на стенах висели картины с изображениями идеализированных шахт; причем ни одна не была похожа на «Уилл-Просперити» (на этих картинах чистые, хорошо одетые шахтеры готовились спуститься под землю).

Тут же стояли стулья в чехлах, готовые принять посетителей. Пахло чернилами, бумагой и бриолином, и раздавался стук пишущей машинки. У Саймона в Лондоне имелась контора, где он играл роль младшего сына, занимавшегося коммерцией, но его настоящим делом была «Немисис». И пахло там точно так же.

Через несколько минут к нему подошел клерк с гладким лицом.

– Чем могу помочь, мистер?..

– Шейл. Саймон Шейл, поверенный.

Передав клерку свой плащ и шляпу, Саймон спросил: