В тот же вечер они уехали обратно в замок. С невыразимым чувством безотрадной грусти вступила Леонора в стены, где она столько страдала. Мысль, что ей снова придется присутствовать на шабашах, бросала ее в дрожь.

Однако она была избавлена от этого мучения. Прекратились ли эти сборища или ее просто исключили — она не знала, но была невыразимо счастлива, что не видит больше этих ужасов. Мэтр Леонард казался влюбленным в нее, как в первый день и осыпал ее подарками, один драгоценнее другого. Поэтому совершенно понятно удивление молодой женщины, когда Леонард однажды призвал ее в лабораторию и объявил, что решил выдать ее замуж.

— Каждый член нашей общины, дорогая моя Нахэма, обязан по мере сил своих содействовать обогащению общины. Настала минута и для тебя исполнить этот долг. Синьор Ридинг просит твоей руки. Он, правда, стар, но зато страшно богат. В виду своих лет, он, конечно, проживет не долго, всего каких-нибудь несколько лет и мы наследуем после него его большое состояние. Граф страстно любит тебя. Он видел тебя в день свадьбы и с того дня жаждет обладать тобой. Я обещал ему твою руку, даже не спросивши тебя, так как нельзя упустить подобного случая.

Я только хотел предупредить тебя, что через две недели мы отпразднуем свадьбу, а затем ты уедешь с мужем и будешь жить в одном из его замков. Никто не знает, что он состоит членом нашей общины, и в твоих, конечно, интересах сохранить эту тайну. Я должен еще прибавить, что хотя интерес и вынуждает меня уступить тебя на время этому старому распутнику, моя любовь к тебе остается все та же. Я буду навещать тебя и позабочусь, чтобы ты вернулась ко мне как можно скорее.

С опущенной головой Леонора, не прерывая, слушала эту циничную речь. Ничто уже больше не удивляло ее, и для нее все было безразлично. Не прошла ли она через все бездны? Не перенесла ли она всякий позор? Она была слишком апатична, чтобы дрожать от мысли принадлежать неизвестному человеку. Сердце ее умерло с той поры, как для нее погиб навсегда единственно любимый ею человек. Только сердце ее исполнилось ненавистью к этому безжалостному господину, заставившему ее заплатить за спасенную жизнь столькими искусственными смертями и пользовавшемуся ее для своих адских махинаций, нисколько не заботясь о том, каких страданий они стоят ей.

— Я согласна. Как могу я протестовать, продавшись тебе телом и душой? — ответила молодая женщина, причем в глазах ее вспыхнул мрачный огонек. — Но я тысячу раз проклинаю эту жизнь, которую я купила ценой моего спасения и за которую меня заставляют платить пытками, более ужасными, чем смерть на костре.

Молодая женщина повернулась к Леонарду спиной и вышла.

Мрачный и озабоченный, с нахмуренными бровями, мэтр Леонард облокотился на свой рабочий стол и задумался.

— В ней все еще живы старые стремления, — пробормотал он. — Горе мне, если она снова подпадет под власть этих проклятых, и он, этот вновь испеченный святой, станет искать ее, чтобы спасти и ее душу! Каналья! Из-за этого Нахэма и должна уехать отсюда. Прежде чем он найдет ее там, она может и сдохнуть, так как после угощения, какое поднес ей ее дорогой Вальтер, жизнь ее не стоит и гроша.

Несколько дней спустя, в замке был банкет в честь жениха Нахэмы, который и был при этом случае представлен последней. Это был старичок маленького роста, худой, желтый, морщинистый и отвратительный, несмотря на свой изысканный костюм. Старик этот поднес невесте богатые подарки, нота оставалась холодной и равнодушной. В день, назначенный для свадьбы, которая должна была быть отпразднована в полночь, собралось многочисленное общество. Мэтр Леонард сам лично нарядил невесту в роскошный костюм, подаренный им же. Костюм этот состоял из серебряного парчового платья, усыпанного жемчугом. Вуаль из чудных кружев, бриллиантовая диадема, колье, браслеты и пояс из таких же камней — все это были украшения, достойные королевы.

Сам мэтр совершал обряд венчания, если только можно так назвать кощунственную комедию, которой он давал название важного таинства, совершаемого в церкви.

По обычаю люциферян Леонард прочел службу навыворот, соединил супругов магическими кольцами с кабалистическими знаками, а вместо благословения произнес отвратительное кощунство. Брачная церемония закончилась блестящим банкетом, а на рассвете новобрачные оставили замок, чтобы ехать в свое новое жилище.

После великой победы для Вальтера настало время покоя и отдыха. Отец Лазарь сводил его в монастырь, где настоятель благословил и причастил его. Кто может описать чувство радости и глубокой признательности, которые испытывал раскаявшийся грешник, приступая к величайшему Таинству, снова приобщавшему его к христианскому обществу. Вернувшись в свою пещеру. Вальтер продолжал молиться каждую ночь. Так как демоны оставляли его в покое, он имел достаточно времени для размышления о своим прошлом и будущем. Как ему устроить свою жизнь? Вернуться в мир ему казалось невозможным. Если бы даже с него сняли обвинения, тяготевшие над ним, то и тогда вокруг него остались бы одни развалины. Леонора вдвойне потеряна для него, Филипппина умерла, а вместе с ней погибла и надежда иметь семейство; мать его приняла монашество; Раймонд сошел с ума. Нет, нет! Мир ничего ему не может дать. Что же лучше может он сделать, как посвятить остаток своих дней Господу?

Вальтер решил сделаться монахом. Пустынник одобрил это решение, а настоятель охотно принял его послушание, так как почувствовал симпатию и уважением к молодому человеку, так мужественно искупившему свой грех и вынесшему такое тяжелое испытание. По собственной просьбе Вальтера, аббат наложил на него тяжелое послушание: целый день он должен был работать, а ночью молиться, уделяя отдыху только столько времени, сколько было необходимо для поддержания сил. Монахи полюбили его за его кротость, терпение и услужливость. Через три месяца настоятель позволил ему произнести обет. Канун дня, назначенного для этой важной церемонии, Вальтер провел в посте и молитве. Затем он отправился в церковь, чтобы провести в этом святом месте последнюю ночь, когда он еще принадлежал к мирской жизни. Он предчувствовал, что, несмотря на свое очищение и на свою аскетическую жизнь, дух зла явится искушать его, чтобы вырвать у него пальму победы.

Лампада, горевшая перед алтарем, одна только освещала небольшую церковь, погруженную во мрак и тишину.

Долго ничто не смущало молитвы Вальтера; но когда на монастырских часах пробило полночь, какая-то смутная грусть и бесконечная тоска сдавили сердце молодого человека. Холодный пот выступил у него на лбу, Вальтер чувствовал вокруг себя присутствие невидимых существ, и какое-то холодное веяние пронизывало все его существо. Вдруг он заметил пылающие глаза, устремившие на него взгляд, полный ненависти. Холодные и скользкие руки касались его, стараясь оттащить его от алтаря, перед которым он стоял на коленях. Истощенный, дрожа всем телом, Вальтер громко молился. Вдруг сердце его замерло от ужаса: послышалось блеяние козла, и вся глубина церкви осветилась красным светом. На этом кроваво-красном фоне появился сам мэтр Леонард, во всем своем дьявольском величии: с козлиной головой, с человеческими чертами лица, с телом, покрытым шерстью и с тем зверским взглядом, который леденил и ужасал всех. За ним толпилась отвратительная свита, состоящая из существ полулюдей, полу-зверей, на искаженных лицах которых отражались все страсти, созданные адом. Вся эта отвратительная толпа устремляла на Вальтера жестокие, полные ненависти взгляды и готова была броситься на него.