При шуме появившейся в подобном месте кареты любопытствующие местные жители высунулись в приоткрытые двери; обрисовались угрожающие выражения на лицах, а в темных дырах Спадакаппа приметил глаза, поблескивавшие от вожделения, останавливаясь на драгоценностях, дополнявших, согласно всегдашней моде, костюм принцессы – так во все времена мода диктует состоятельным женщинам!

Появились одетые в грязные лохмотья обитательницы улочки.

К ним и обратилась Беатриче:

– Вы слышали крики? Вы слышали голос, зовущий на помощь?

Ответы были единообразны.

Никто ничего не слышал. Или, может быть, кто-то и кричал, звал на помощь, на такие призывы здесь столь частые, что никто не обратил на них ни малейшего внимания.

Напрасно Беатриче уточняла, приводила детали, о которых рассказал ей шевалье де Рагастен. Очень скоро стало ясно, что обитатели квартала, существующие на грани выживания, ничего не скажут и будут хранить ненарушимое молчание. Продолжая расспросы, принцесса и Спадакаппа продвигались вперед.

И по мере их продвижения становилось всё больше угрожающих лиц, замеченных Спадакаппой.

– Мадам, – тихо сказал он, – я думаю, пора возвращаться.

Спадакаппа боялся.

Будь он один, он попытался бы пробиться сквозь эти группки людей, окружавших их с недоброжелательным любопытством.

Принцесса не стала возражать и вернулась, не переставая задавать вопросы направо и налево. Расспросы не дали никакого результата. Внезапно, когда она проходила мимо самого печального, развалившегося больше других домишки, послышался душераздирающий крик.

– Кто живет в этом доме? – спросила принцесса у проходившей мимо старой женщины.

Женщина остановилась, вздрогнула и долго разглядывала Беатриче.

– Вы слышали меня, добрая женщина? – снова спросила процесса. – Кто живет в этом доме?

– Не знаю, – холодно ответила цыганка.

Потому что это была именно цыганка, одна из тех гадалок, которыми кишел Двор чудес.

– Вы приехали из Италии, – сказала цыганка со странной улыбкой.

– В самом деле, – удивилась принцесса.

– Вы, мадам, не найдете здесь того, кого ищете… По меньшей мере, будет слишком поздно, когда вы его найдете.

Ошеломленная, принцесса хотела попросить у цыганки разъяснений, но старая колдунья быстро удалилась. И в это же самое время раздался еще один крик, еще более душераздирающий, чем прежде.

– Пойдем в дом, – решительно сказала Беатриче.

– Думаю, что это бесполезно, мадам, – ответил Спадакаппа. – Я только что расспросил одного из вон тех мальчишек. Он сказал мне, что так кричит безумная женщина… Кажется, такова ее привычка…

– Какая разница! Пошли!

И с решимостью, выдававшей в ней женщину, привыкшую идти навстречу опасностям, Беатриче вступила в темную аллею и начала подниматься по деревянной лестнице с ее шатающимися ступеньками.

Третий крик послышался в ту минуту, когда принцесса и Спадакаппа добрались до последнего лестничного марша. Они остановились перед закрытой дверью.

Им было слышно, как за дверью кто-то шаркает, передвигает мебель.

– Маска! Маска! – повторял скрипучий голос.

– Смилуйтесь, мадам! – отвечало более молодое существо.

Возбужденная принцесса повернулась в Спадакаппе.

– Там, внутри, совершается преступление, – произнесла она.

Спадакаппа, не отвечая, попытался открыть дверь.

Безуспешно.

Тогда он трижды сильно ударил по двери.

– На помощь! Ко мне! – раздался голос обезумевшей женщины. – О! Я спасена!.. Это пришел Манфред…

Потом всё смолкло. Беатриче закричала одновременно и от радости, и от ужаса.

– Там! Там! – в замешательстве сбивчиво повторяла она.

Спадакаппа просунул свой кинжала в щель замка и с силой надавил плечом на дверь… Послышался громкий треск…

– Быстрее! Быстрее! – лихорадочно повторяла принцесса. – О! Уже ничего не слышно!

В этот момент дверь подалась, замок соскочил и Спадакаппа ворвался в комнату. За ним туда вбежала и принцесса Беатриче…

Возле окна находилась юная девушка, изо всех сил вцепившаяся в стол. Она пыталась притянуть стол к себе. С другой стороны за стол держалась женщина с безумным взглядом; она, с настойчивостью сумасшедшей, пыталась вскарабкаться на стол. В руках женщина держала какой-то бесформенный предмет…