– Мое ремесло, мое гнусное и подлое ремесло, Жилет, я исполнял с удовольствием, потому что оно позволяло мне сделать тебя счастливой, потому что каждая проглоченная мною обида, каждый позор моей души щедро оплачивались, что позволяло мне удовлетворить один из твоих капризов… Но если я страдал и дрожал, жил в постоянном страхе, то это, Жилет, потому, что боялся одного: как бы ты не узнала во мне Трибуле!.. Знаешь, эта мысль меня убивала…Теперь с этим покончено, потому что ты мне улыбнулась, мое сладкое сокровище!.. О, дай моему бедному сердцу вздохнуть свободно… Приходя домой, я проводил часа два перед зеркалом, пытался расправить плечи, скрыть на лице маску насмешки, какую наложили на него мои выходки… И все же на улице мне казалось, что каждый встречный готов крикнуть: «Вот он, Трибуле, наделенный языком змеи!»

Жилет еще крепче сжала в объятиях Трибуле.

– А помнишь тот день, когда Марселина говорила мне и тебе о Трибуле?.. Она утверждала, что видела его!.. А потом еще прибавила: «Он такой же горбатый, как месье!» Помнишь?.. Я тогда отвернулся… На глаза набежали слезы… Я побледнел от ужаса.

– Не вспоминайте больше об этом, отец. Вы же сказали, что с прошлым покончено.

– Да… Покончено… Послушай… Ты страдаешь, не так ли? Ты задыхаешься в этой позолоченной клетке.

– Да, отец, – тихо ответила Жилет.

– А король, твой отец?.. Ведь он же твой отец?

– Он приводит меня в ужас, – еще тише проговорила девушка.

– Итак? – Трибуле внимательно посмотрел на девушку. – Ты не хотела бы оставаться здесь?.. Ты не желаешь быть герцогиней?

– Нет!.. О, папа!.. Наш маленький домик… Мои птички, мой садик, мои цветы… и вы!

Трибуле вздрогнул. Его сердце, столь долго терзавшееся в мучениях, наполнилось безмерной радостью.

– Но, – продолжал он, – подумай еще вот о чем, мое обожаемое дитя… Вспоминая прошлое, ты расстаешься с блестящим настоящим… Король…

– О, не говорите мне о нем, – пробормотала Жилет.

– Почему? То же твой настоящий отец!

– О, нет! Нет!

Лицо юной девушки покрылось ярким румянцем.

– Бедняжка! – воскликнул Трибуле. – Я догадываюсь… Он осмелился бросить на тебя подлый взгляд!.. Ты поняла его гнусные мысли, плохо скрытые под маской отцовства… О, король!.. Благодари Небо, что ты не успел претворить свой злодейский замысел в жизнь, иначе… клянусь жизнью своего любимого ребенка… тебя бы уже поразили удары твоего любимого шута!.. Жилет, дитя мое, надо бежать отсюда…

– Да, и как можно скорее…

– Послушай… У меня есть деньги… Я смогу подкупить нескольких стражников, и они откроют мне одну из дверей, после чего мы немедленно уйдем из дворца… Мы уедем в Швейцарию… или в Италию… Куда ты захочешь… Мы начнем новую жизнь, тихую и спокойную… Пока тебя не захочется найти спутника своей жизни… и моей…

Жилет отрицательно покачала головой.

– Как! Ты не хочешь и слышать о замужестве? Ладно! Я буду опекать мадемуазель. Мы уедем из этой проклятой страны… Мы уедем далеко, очень далеко от Парижа…

Жилет положила свою головку на плечо Трибуле.

– Нет! – тихо вздохнула она.

– Ты не хочешь покинуть Париж?

– Нет, папочка…

– Почему? – с дрожью в голосе спросил Трибуле.

Девушка закрыла свои прекрасные глаза, на ее ресницах маленькими жемчужинками поблескивали слезы…

– Ты плачешь? Что с тобой, Жилет?.. Ты плачешь!.. А я, поглупевший от радости, болтаю тут всякую чепуху… Ты опечалена… ты очень опечалена… Я знал тебя отчаянной девчонкой… Ты никогда не плакала… Что с тобой случилось, Жилет?

Она не смогла ответить и только плакала все сильнее.

– Жилет, – взмолился Трибуле, растерявшийся перед подобным проявлением безмолвной боли, – дорогое мое дитя… Расскажи всё своему старому отцу… Плачь, дочь моя!.. Твои слезы, капля по капле падают мне в душу… Не говори мне ничего… Слова напрасны… Ты только лишь плачь… Ох!.. Что за судьба: видеть, как плачет Жилет и быть не в силах чем-либо помочь ей!.. Я ничего еще не знаю о причине твоего горя… Жилет, сокровище мое, скажи мне о ней!

И тогда Жилет голосом, таким слабым, что он был едва слышен, выдохнула:

– Он не любит меня…

– Он тебя не любит, – повторил Трибуле и побледнел.

– Он меня презирает…

– Кто?.. Скажи же мне!

– Он думает, что я добровольно пошла за королем…

Рыдания снова потрясли ее грудь, и девушка проговорила:

– Ох, как я несчастна!.. О! Каким взглядом он меня наградил!.. Его взгляд до сих пор камнем висит на моем сердце.

– Да кто же это? Кто он? – спросил взволнованный Трибуле.