Было бы желательно, если бы в течение этих девяти дней Ваше Величество находился в своих покоях, в тепле, обильно потел… Это должно вывести поражающие субстанции… Вечером, в постели, Ваше Величество должен принять после микстуры отвар огуречной травы, чтобы обильнее вспотеть.

Чтобы справиться со слабостью, проистекающей от потения, Ваше Величество должен позаботиться о том, чтобы по окончании девяти дней включить в свой рацион повышенное количество мяса.

В течение девяти дней король должен отказываться от вина, меда, ипокраса и вообще от любого возбуждающего напитка, а также – мяса дичи.

Прощайте, сир. В печали покидаю я страну, где родился, с радостью – королевство, где возможны такие ужасные несправедливости».

Рабле внимательно перечитал это написанное твердым почерком послание, дабы удостовериться, не пропустил ли он чего. Потом надписал сверху:

«Его Величеству королю, в его собственный дворец Лувр».

Он приставил письмо к бутылке. Потом собрал несколько важных бумаг в пакет и поспешил к выходу. Колокол Сен-Жермен л’Оксеруа пробил два раза.

Примерно в то самое время, когда Рабле трудился над своим письмом, Диана де Пуатье сидела в роскошном кресле возле камина, закрыв глаза. Можно было подумать, что она спит.

Необычно тихо было в Лувре.

В этот вечер Диана отпустила своих камеристок, сказав, что она не ляжет спать, пока Его Величество и монсеньор дофин не вернутся из похода во Двор чудес.

Оставшись одна, она уютно устроилась возле камина, в котором разожгли большой огонь, потому что ночь была очень холодной, но в тот момент, когда мы проникли в ее покои, она не спала, хотя со стороны казалось, что ее сморил сон.

При свете восковых свеч, зажженных над камином, ее красота не приняла того характера непринужденности и расслабленности, который должен был бы принести ей отдых. Напротив, очертания рта казались более жесткими, а складка, пересекавшая ее красивый чистый лоб, свидетельствовала о напряженной работе мысли.

В дверь осторожно заскреблись. Диана быстро вскочила и пошла открывать дверь. Вошел Жарнак.

– Вам удалось увильнуть? – улыбнувшись, спросила Диана.

– Я выбрался из передряги после нескольких мастерских уколов, нанесенных мною в непосредственной близости от короля. Он видел мою отвагу. Если через час я смогу занять свое место подле короля, он будет уверен, что я не был этой ночью в Лувре и находился во Дворе Чудес.

Диана оставалась задумчивой.

– А эти бандиты? – спросила она наконец. – Они защищаются?

– Я был там только в начале схватки.

– Но, может быть, эта экспедиция оказалась опаснее, чем предполагалось?

– Опасной для кого? – спросил Жарнак, пристально глядя на Диану де Пуатье.

– Ну… для тех, кто атакует…

– Для… короля… например.

– Короля, дофина, вас лично…

– Мадам, если вы хотите спросить, что я об этом думаю, то я не верю, что король может быть убит или даже ранен в этом деле…

– Почему же? – воскликнула Диана, разоблачая себя.

Жарнак улыбнулся. Он понял, о чем подумала Диана.

– Ну, – протянул он, – потому что король не может вмешиваться в подобные передряги. Уже и того много, что он появился там, хотя мне непонятно, что его там так интересует. Ясно одно: он не будет подставляться… Бандиты не тот враг, что достоин его шпаги…

– Вы правы, – пробормотала Диана. – У короля есть более могущественные враги, чем бандиты или солдаты Карла Испанского.

– О каких это врагах вы говорите, мадам?

– Старость… Болезнь…

– Король же в расцвете сил…

– Но ведь когда-нибудь он умрет, и это не понравится Богу…

– Вы станете королевой, мадам, – сказал Жарнак, – у вас будет больше власти, чем у мадам дофины…

– Хочу уточнить: при раздаче чинов и почестей?

Жарнак поклонился.

– А вы, мой дорогой граф, кем станете вы, если несчастье поразит королевство?

– Я, мадам? Я, вне всякого сомнения, останусь бедным дворянином, каковым и теперь являюсь. Кто я такой, чтобы выигрывать или терять при смерти короля?

– Следовательно, вы полагаете, что ваши друзья тогда позабудут о вас?