Скривившись, он уселся. События сна (или кошмара?) были совершенно невероятными, а вот место действия – вполне реальным. В этом Генри был уверен. И хотя не мог определить его, он не сомневался, что уже был там. Мужчина посмотрел на фото Сары на пляже, но заранее знал, что это не то. Штука в том, что Генри сомневался, был ли это океан – по крайней мере, в традиционном понимании этого слова. Да, вода простиралась так далеко, как он мог видеть, но волны были совсем микроскопическими и едва доставали ему до колен. Это могло означать, что все то место было своего рода символом или метафорой; но он так не думал. Генри был уверен, что уже бывал в этом месте, хотя чем старательнее он пытался вспомнить, тем труднее ему это давалось.

Скомканные трусы рейнджер нашел в изножье кровати. Он не знал, как они туда попали или кто снял их с него. Надеялся, что сделал это во сне сам, но не был в этом уверен, и это сильно его беспокоило. Генри вошел в маленькую ванну и долго мылся под душем, сначала тщательно оттерев свое тело, а потом позволив воде литься ему на спину до тех пор, пока она не стала переливаться через край ванны. Одевшись, он приготовил и съел завтрак, а потом стал мотаться по жилой комнате, поглядывая время от времени на затянутое облаками небо. У него опять был выходной, но суперинтендант четко объяснил всем, что без дополнительного разрешения все рейнджеры и сотрудники парка, не занятые на работах, должны оставаться в своих жилищах. Генри понимал, что это просто мера предосторожности, что в парке происходит масса странных, необъяснимых и опасных вещей… но сама мысль о том, что ему придется провести весь день в четырех стенах, сводила его с ума.

Он посмотрел на книжную полку. Рядом с фотоаппаратом «Кэнон» на ней стояли избранные работы Эдварда Эбби и Уоллеса Стегнера [49] , а рядом с ними – целая россыпь книг из его прошлого, вместе с несколькими свежими изданиями, которые одолжили ему друзья и которые он так до сих пор и не прочел. Генри выбрал одно из них и устроился на диване. «Сонные глазки и пижама в лягушечку». Когда-то он был большим поклонником Тома Роббинса [50] , в те далекие дни, когда книги для него еще что-то значили, когда они давали ему направление в жизни, поэтому сейчас он с нетерпением ждал новой встречи со старым и проверенным другом. Но его оттолкнула фотография автора на суперобложке. Разве это Том Роббинс? Его сердце ушло в пятки, когда он увидел черно-белый снимок. Исчез веселый волосатый хиппи с широкой улыбкой с обложки «Натюрморта с дятлом», и интеллектуальный негодяй с кривой усмешкой с «Тощих ножек, и не только». Их место занял трезвый, вычурный яппи [51] , на лице которого было написано, что он слишком поглощен собой, чтобы тратить время на кого-то еще.

Не прочитав ни слова, Генри отложил книгу. Он становится старым занудой. Музыка теперь вызывает у него грусть – песни, которые он не слышал многие годы, наполняли его почти непереносимой меланхолией. Вот и прошлым вечером он услышал старую песню Джона Прайна [52] , которая доносилась из одного из домиков, и неожиданно расплакался. Хотя, правда, он был здорово пьян, так что это могло быть связано и с этим, но все-таки…

Последнее время он много пьет. Но по-другому справиться с происходящим вокруг просто невозможно.

Вчера они нашли Лори Чемберс в ущелье рядом с лабиринтом. Хотя, если точнее, ее нашел турист. Он и сообщил о находке по мобильному, а потом тело пришлось поднимать вертолетом. Она была убита и наполовину съедена – скорее всего, хищными животными, – но руководство все еще ждало результаты аутопсии, чтобы объявить причину смерти.

А Генри уже давно ее знал.

Близняшки.

Лори нашли в отдаленной и не очень благополучной с точки зрения охраны окружающей среды части парка. Вся скала над ней была повреждена и покрыта бессмысленными рисунками: шляпы, железнодорожные пути, лошади, ружья и изображения солнца. «Интересно, что все это должно обозначать», – подумал Генри. В чем была главная цель? Потому что цель была, и это действительно что-то обозначало. В этом он был абсолютно уверен.

Рейнджер чувствовал себя так же, как когда-то в школе, на уроках алгебры, когда, как ни старался, он все никак не мог понять того, что говорил ему учитель. Не важно, как усердно он учил, но до понимания дело, к сожалению, не доходило.

По солнцу пробежала тень, и комната погрузилась в полумрак.

Тень? Солнце?

Но солнце уже давно затянуто облаками. С того момента, как он проснулся.

Генри встал и подошел к окну. Темный, полупрозрачный объект, который загораживал и так уже скудный солнечный свет, отошел от окна на узкое крыльцо и остановился там. Это была, как ему полагалось бы догадаться, тень обнаженной женщины в натуральную величину. Одна из близняшек? В другом окне кухни показалась еще одна тень. К его удивлению, это оказалась тень мужчины.

Генри обернулся. Теперь он видел, что все его жилище наполнено тенями, как внутри, так и снаружи. На крыльце небольшая группа извивающихся теней кружилась вокруг, толкаясь из-за лучшей позиции, с которой можно было заглядывать к нему в дом. Небольшое окошко в ванной, казалось, подмигивало ему вместе с движениями тени, стоящей перед ним. В кухоньке рядом с холодильником торчала тень мужчины.

Что, черт побери, здесь происходит?

Генри не испугался настолько, насколько мог бы, или настолько, насколько ему полагалось, и это был хороший признак. Вместо того чтобы замереть на месте, он распахнул входную дверь и вышел на крыльцо. Процессия теней проходила мимо него, вокруг него и сквозь него, но он ничего не чувствовал.

– Убирайтесь отсюда, – приказал Генри. Он бросился на движущуюся группу теней, надеясь разбросать их в разные стороны, но тени продолжали свое движение, не имея возможности или не желая остановиться.

Генри взглянул на пустыню, лежащую у него перед крыльцом.

И увидел близняшек.

Они выглядели темнее, чем другие тени, более основательно, почти трехмерно, и стояли они на том самом месте, где он впервые увидел их во сне.

Несмотря на появившийся страх, Генри, тем не менее, сошел с крыльца и направился в их сторону. Когда он это сделал, другие тени покинули его дом и растворились в воздухе или исчезли в земле – остались только сестры. Все выглядело так, словно остальные тени были нужны, чтобы привлечь его внимание и направить его к близняшкам. На их темных лицах ничего нельзя было рассмотреть, но Генри знал, что они за ним следят. Они дождались, пока он не приблизился на расстояние плевка, а потом заскользили в сторону от него. К его удивлению, двигались они не в пустыню, а к домам других рейнджеров.