– Не надо, милочка, – попросила Эдна, счастливо улыбаясь. – Все будет в порядке. Несмотря на проблемы, которые возникают у нас из-за компьютеров, люди все равно всегда смогут найти выход из положения. Наш университет – это отличное учебное заведение, а Флагстафф – прекрасный город. У вас впереди отличный семестр, а если после него вы все еще будете настаивать, то станете первой в списке претендентов на место в общежитии.

– Спасибо вам, – поблагодарила Анджела. – Спасибо вам большое.

– Не стоит благодарности, милочка.

Стэйт-стрит располагалась в стороне от того, что когда-то, по-видимому, было центром города, прямо через старое шоссе № 66, к северу от железнодорожных путей. Здесь располагался ряд кварталов с тесно стоящими домами из выцветшего кирпича и грубо обработанного камня. Некоторые из них были в три-четыре этажа и в таком городке смотрелись настоящими небоскребами. Все они выглядели так, как будто знавали лучшие времена, а вот сам район производил впечатление бурно развивающегося. Здесь же находились: небольшой букинистический магазин, магазин здоровой пищи и парочка ресторанчиков, по виду больше напоминавших кафе. Здесь была даже церковь, заостренная крыша которой была украшена фигурами горгулий [1] , и Анджеле пришло в голову, что раньше она их никогда не видела.

Само здание, в котором ей предстояло жить, было старым строением в викторианском стиле, которое позже было поделено на блоки и перестроено. Оно выделялось среди окружающих его эклектических зданий, среди которых были: два коттеджа в стиле калифорнийских ремесленников, дом в стиле Тюдоров и многоквартирный дом. Последний выделялся не только ярко украшенным фасадом, но и лужайкой перед ним, которая была в 4–5 раз больше любой другой лужайки в округе.

Когда Анджела подъехала, Крисси Пейдж уже поджидала ее на лужайке перед домом. Загорелая, с вьющимися волосами, она была одета в растянутый топ и обрезанные джинсы и ничем не отличалась от множества студенток, которые уже попадались Анджеле на глаза во Флагстаффе. Чем-то она напоминала хиппи, и это почему-то подействовало на Анджелу успокаивающе. Эра хиппи всегда ассоциировалась у нее со временем максимального духовного сближения людей, гораздо большего, чем существовало сейчас в том разбитом на части мире, в котором существовала сама Анджела. Правда, в Лос-Анджелесе всегда можно было найти какое-то количество «новых хиппи», но они были больше связаны с тем или другим музыкальным направлением. В Калифорнии и внешний вид, и внутренняя культура всегда были тесно связаны с индустрией развлечений. Здесь же жизнь казалась более органичной и реальной. И Анджеле это нравилось.

Девушка встала и отряхнула траву со своих подрезанных джинсов.

– Ты, должно быть, Анджела? А я Крисси.

– Привет, – застенчиво произнесла Анджела.

Она чувствовала себя слегка смущенной, как будто миссис Вонг – Эдна – силой заставила Крисси встретиться с нею против ее желания, но это ощущение почти мгновенно исчезло, после того как девушка, весело болтая, повела ее по лужайке.

– Этот дом был построен одним из Бэббитов. Раньше практически вся Северная Аризона принадлежала этой семейке. Ты, наверное, слышала о Брюсе Бэббите, который был министром внутренних дел? Так вот, это его семья. Здесь есть здания, названные в их честь, универмаги… да что угодно. Так вот, один из родственников и построил это здание лет пятьдесят-шестьдесят назад. Как я понимаю, какое-то время оно пустовало – мало кто мог его себе позволить, – а потом дом кто-то купил и разделил на отдельные квартиры. Это было где-то в шестидесятых-семидесятых… Ну, вот мы и пришли.

Крисси провела девушку через главный вход в изысканное фойе. Перед Анджелой открылся длинный широкий холл, с правой стороны которого изгибающаяся деревянная лестница вела на второй этаж. Вслед за Крисси Анджела поднялась туда и увидела такой-же громадный холл, тянущийся через все здание. Остановились они у первой двери по левой стороне.

– Вот здесь я и живу, – сказала Крисси, отпирая ее. – Я не знаю, сказала ли тебе обо мне Эдна или ты увидела объявление, но здесь две спальни. Есть небольшая кухонька, ванная и гостиная. Как видишь, квартира довольно вместительная, а вид из окон спальни просто потрясает. Смотреть приходится поверх крыши следующего здания, но вид просто восхитительный, не хуже, чем с пиков Сан-Франциско [2] . В следующем месяце все здесь пожелтеет, когда тополя поменяют цвет листьев. Выглядит просто обалденно.

Анджела заглянула в спальни. Обе были больше, чем ее спальня дома, и хотя ей предлагалась меньшая из двух, в ней стояла полноразмерная кровать с пологом на четырех ножках, которая вовсе не походила на ее кровать дома, у которой не было даже подголовника, и громадный платяной шкаф, способный вместить гардероб вдвое больший, чем гардероб Анджелы.

– Естественно, что ты можешь украсить ее как хочешь: плакатами, картинами, чем угодно.

– Вау, – сказала Анджела, проходя в комнату и оглядываясь. Она выглянула в окно и увидела горы. – И все это только за двести семьдесят пять в месяц?

– Просто квартира с привидениями, – подначила ее Крисси.

Анджела взглянула на нее, чтобы убедиться, что она шутит. Но соседка выглядела абсолютно серьезной.

– Правда. То есть я хочу сказать, что ходят такие слухи. Сама я никогда ничего не видела. А вот Уинстон с Броком, они живут этажом ниже, говорят, что слышали: всякие стоны, бормотание… ну, как всегда.

– Прямо здесь?

– Нет, в доме. Точно не в твоей комнате. Если честно, то про нашу квартиру я ничего такого не слышала. Кажется, что вся эта нечисть кучкуется внизу. Но, может быть, этим и объясняется такая низкая плата. Сама я не верю ни в призраков, ни в богов, ни в какую другую сверхъестественную чушь. Но правды ради решила выложить перед тобой все карты на стол, на тот случай, если эта ерунда тебя волнует.

– А ты не веришь в богов? – спросила заинтригованная Анджела. – Ни в каких богов? Даже в… Бога?

– Нет, – ответила Крисси. – А ты, как я понимаю, веришь?

Анджела покраснела от смущения, хотя никаких причин на это у нее не было.

– Я католичка, – призналась она.

– Классно. Но ты не будешь доставать меня своими проповедями, а я тебя – своими, и мы прекрасно заживем вместе.

Но Анджела никак не могла прийти в себя. Сама она была совсем не истовой католичкой – занималась сексом до свадьбы и выступала против запрещения абортов, – но представить, что кто-то вообще не верит в Бога… Это было слишком… вызывающе.