В раздражении он его подавил. Бэйн просто дух, сказал он себе. Ещё один из сотен тех, с кем он уже имел дело в прошлом.

— Как ты посмел меня вызвать? — спросил бог. Его низкий голос был мягким и мелодичным, но какие–то скрытые в нем нотки резали слух.

— Я пригласил вас, — ответил Сзасс Тэм, — принеся в жертву двадцать мужчин и женщин в самом расцвете сил, двадцать искусных некромантов, в которых я и без того испытываю недостаток, и одного из самых влиятельных и богатых аристократов Тэя.

Бэйн насмешливо усмехнулся, хотя Сзасс Тэм понятия не имел, по каким признакам он это определил. Лицо божества представляло собой темный туман, и личу не удалось рассмотреть, как изогнулись его губы.

— Или, скорее, двадцать рабов, двадцать шарлатанов, которые лишились большей части своих магических сил, и своего недалекого и трусоватого подхалима.

— Можно выразиться и так, но моя точка зрения имеет столько же права на существование, сколько и ваша. Я предложил вам этот дар, хоть и имел все основания опасаться, что магия выскользнет из–под моего контроля и уничтожит меня. Я надеялся, что даже богу это польстит.

— Возможно, так бы и произошло, — произнес Бэйн, — если бы на твоем месте был один из моих почитателей, но ты никогда не входил в их число.

— И все же я всегда поддерживал церковь Черной Руки.

— Равно как и церкви Коссута, Маска, Амберли и даже Сирика. Ты стравливал их друг с другом, чтобы в Тэе продолжали поклоняться разным богам и ни одна из церквей не получила больше власти, чем Красные Волшебники.

— Признаю это. Так все и было, но теперь Тэй изменился и у меня возникли более актуальные нужды.

— Как и у меня. Куда более актуальные, чем болтовня с дерзким волшебником, который не имеет никакого права отнимать у меня время. После смерти Мистры верхние миры охватил хаос. Мое место там. Открой врата в Пустоши.

— Как только мы закончим нашу беседу, я сделаю это немедленно.

Бэйн не стал поднимать свой кулак, закованный в украшенный драгоценностями темный металл. Физически он продолжал оставаться ростом с лича. И все же от Черной Руки повеяло сильной и недвусмысленной угрозой, и непостижимым образом он увеличился в размерах больше великана.

— Неужели ты возомнил, — спросил он, — что твой жалкий зов может удержать меня здесь?

— На какое–то время.

— Тогда умри истинной смертью, — произнес Бэйн. — Умри и стань ничем.

Вокруг Сзасса Тэма сгустилась тень, принявшая форму множества призрачных рук с длинными когтями. Некоторые из них схватили его, удерживая на месте, другие принялись его колотить, остальные же вонзили когти в его тело, вырывая куски плоти.

Боль была сокрушительной. Лич заставил себя отрешиться от неё и произнес слова силы, чтобы активировать защитные амулеты, спрятанные на его теле.

Хватка призрачных рук ослабла. Он вырвался на свободу, и они исчезли.

Стоя в развевающейся изодранной мантии, Сзасс Тэм взмахнул посохом. Вокруг Бэйна, словно виноградная лоза вокруг дерева, обвились усики сияющего льда. Выросшие на них шипы впились в туманную массу, из которой состояло тело божества.

На миг бог показался удивленным, возможно, даже слегка сбитым с толку, словно взрослый, которого ударил ребенок. А затем он вскинул руку над головой, разбив свои оковы.

— Видите, как все обстоит, — произнес Сзасс Тэм. — Да, вы можете вырваться на волю, но вам придется затратить на это определенные усилия, и, прежде чем вам это удастся, мне, может быть, даже удастся разбить вам нос. Давайте поговорим — это будет проще и отнимет куда меньше вашего времени.

Черный Лорд фыркнул.

— И чего же ты хочешь, мертвец?

— Помогите мне выиграть войну. Сейчас мои противники одерживают верх. Мой новый помощник превосходно справляется со своей задачей и не дает им реализовать все их возможности, но в одиночку переломить ход войны ему не под силу.

— Я не предоставлю тебе свою армию дьяволов. Я бы не сделал этого даже ради Зентарима или других, которые уже мне служат. Учитывая крушение старого порядка, мне нужно одержать победу в своих собственных войнах.

— Понимаю. Я прошу не об этом.

— А о чем же?

— Для начала расскажите мне все, что сможете, относительно нынешней природы магии.

— Я не бог волшебства, а магия ещё не успела стабилизироваться. Она продолжает меняться даже сейчас, во время нашего разговора.

— Но вы — бог, и, уверен, понимаете вещи, которые недоступны мне. Я буду благодарен за все сведения, что вы согласитесь мне дать.

— Что ещё ты хочешь?

— Я опустошил гробницы и кладбища севера. Я убил множество рабов, крестьян и даже некоторую часть собственных живых солдат. Иначе говоря, у меня кончаются материалы, необходимые моим некромантам для того, чтобы практиковать свое искусство.