Затем Аот осознал, каким должен быть его следующий шаг. Он оказал сопротивление стражникам, чтобы помочь Яркокрылой — этим он и займется. Прощупывая копьем дорогу впереди, боевой маг направился к обиталищу грифонов.

Почувствовав рядом чье–то присутствие, Барерис обернулся. Сверху на него смотрела Таммит. В её темных глазах мерцали отблески пламени лагерного костра, которое окрашивало её алебастрово–бледную кожу в золотистый цвет.

— Ты не спишь, — произнесла она.

— Нет.

— Что сказали тарчионы? Армия направится прямиком через Солзепар?

— Когда они отослали меня, то все ещё продолжали обсуждать эту проблему, но мое предчувствие говорит мне, что да.

— Думаю, все будет в порядке. Насколько нам известно, безопаснее проходить по той территории, где голубое пламя уже побывало, чем по той, куда оно ещё не успело наведаться. — Она заколебалась. — Можно мне присесть?

— Если хочешь.

Она опустилась на землю напротив него. Легионер, который лежал неподалеку от неё, завернувшись в одеяло, принялся безостановочно вертеться и что–то бормотать, словно почувствовал рядом присутствие чего–то хищного и чуждого природе.

— Я хочу спросить у тебя кое–что, — произнесла Таммит.

— Спрашивай, — ответил Барерис.

— Тогда, в том оплоте воплотителей, ты ведь хотел пожертвовать собой, чтобы все остальные смогли убежать?

Он пожал плечами.

— Просто пошел ва–банк. Надеялся продержаться до тех пор, пока все остальные не окажутся в безопасности, а затем спастись, воспользовавшись силой своего голоса. Так и получилось, верно?

Ему пришло в голову, что, если бы он был способен проделать подобный трюк десять лет назад, на той дороге в проклятые руины Дельхумида, то ему, скорее всего, удалось бы её спасти. Но это заклинание принадлежало к числу тех, которыми он овладел позже.

— Но сейчас ты командуешь Грифоньим Легионом, поэтому твоя жизнь имеет куда большую ценность, чем жизнь простого солдата. Многие офицеры на твоем месте просто приказали бы своим подчиненным сдерживать натиск воплотителей и даже не задумались над тем, что у обычных легионеров не было ни одного шанса выжить в подобной схватке.

— Не все столь рационально смотрят на вещи, как капитаны и аристократы Тэя. Возможно, за время своих странствий я заразился привычкой не прислушиваться к доводам разума.

На самом деле он знал, что так действительно и было — от Эурида, Сторика и остальных наемников из Отряда Черного Барсука. За последнее время бард в первый раз подумал о них, ведь он изо всех сил старался гнать от себя эти воспоминания. В те времена они стали его верными друзьями, и он очень к ним привязался и получал истинное удовольствие от их совместных приключений. Но в конце концов получилось так, что из–за этих странствий их с Таммит жизни оказались разрушены, и поэтому он не мог думать о них без сожаления. Он осознал, что присутствие вампирши разворошило в его душе все эмоции и воспоминания, которые он старался похоронить поглубже.

— Во время нашего ночного разговора в саду я вела себя грубо, — произнесла она. — И огрызнулась на тебя после того, как мы убили волшебницу, слившуюся с кислотной магией. Я задавала себе вопрос…

Он удивленно уставился на неё.

— Не обезумел ли я настолько, что попытался убить себя?

— Ну да.

— Нет. Я никогда бы этого не сделал. Кажется, это противоречит моей натуре. Иначе я бы позволил тебе убить меня ещё тогда, в Тазарской крепости.

— Рада это слышать.

Он встряхнул головой.

— Разве тебе есть хоть какое–то дело до этого?

— В том здании я ведь рисковала своей шкурой, сражаясь бок о бок с тобой, разве не так? Меня сложнее уничтожить, чем простого смертного, но я вовсе не являюсь неуязвимой.

— Поэтому ты и пришла? Ждешь, что я рассыплюсь в благодарностях?

— Нет! Я просто хотела, чтобы ты понял. Когда я оттолкнула тебя раньше… Я уже говорила тебе, что хочу облегчить свое существование. Если бы ты страстно жаждал отведать ягод вишни, но тебе от них становилось бы плохо, где бы тебе было проще жить — под вишневым деревом или в дне езды от него?

Он вздохнул.

— Я понимаю, и ты была права. Не знаю, как ты поняла это, но я уже не тот Барерис, которого ты знала. — Он подумал о своей попытке взять Аота под контроль и о том, что из этого вышло, и этот поступок показался ему всего лишь последним звеном в бесконечной цепи его провалов и постыдных деяний.

Она кинула взгляд на восток, выискивая признаки приближающегося рассвета.

— Возможно, я не ошибалась, — произнесла она, — но теперь я вижу, что сказанное мною тогда — ещё не вся правда. Потому что, хоть мне и больно видеть тебя и говорить с тобой, продолжать держать дистанцию — это тоже в своем роде пытка.