Но в данный момент важнее всего была его исключительность. Голубое пламя искалечило его, но не убило, и, учитывая, что зулкирам было необходимо лучше понять суть той загадочной силы, у Дмитры возникла мысль подвергнуть его вивисекции и посмотреть, что же удастся при этом выяснить. Но с этим придется подождать, пока он не окажется вдали от своего легиона. Было ясно, что его люди любили его, так что зачем их тревожить и подвергать испытанию их лояльность, если капля такта поможет этого избежать?

За креслом аутарча, стоявшим у большого круглого стола, висел небольшой медный гонг, служивший для того, чтобы призывать присутствующих к молчанию и привлекать их внимание, и Дмитра им воспользовалась. Воцарилась тишина, и все собравшиеся повернулись в её сторону.

— Ваши Всемогущества, — произнесла она. — Ваше Всезнайшество, сэры и капитаны. Совсем недавно мы думали, что находимся на грани разгрома. Но вмешалась судьба, предоставив нам ещё один шанс.

Самас Кул фыркнул. Хотя в зале и не было выставлено никаких угощений, в пухлой руке он держал полусъеденную утиную ногу, и его полные алые губы лоснились от жира.

— Другой шанс. Мы теперь это так называем?

Дмитра улыбнулась.

— А как бы выразились вы?

— Учитывая, что к нам со всех концов страны поступают сообщения о том, что целые города и поместья оказываются разрушены, а облик земли порой меняется до неузнаваемости, я бы назвал случившееся катастрофой.

— Только потому, — произнес Ифегор, — что вы не понимаете истинную суть событий. — Он обвел собравшихся пылающим взглядом своих оранжевых глаз. — Вы считаете это бедствием, но происходящее — лишь толчок к переменам, которые могут стать поводом для великой радости. Коссут всегда обещал, что однажды мультивселенная окажется охвачена пожаром, и большая часть её будет уничтожена. Наша задача — сделать так, чтобы сгорело лишь испорченное и недостойное, и впоследствии нам достался бы более чистый и прекрасный мир.

— Чушь, — произнес Димон. Тарчион Туратароса обладал более светлой кожей, чем большинство мулан, и по его выбритому скальпу, словно реки, змеились голубые вены. Он был не только солдатом, но и священником Бэйна, бога тьмы, и носил черные латные рукавицы — знак своего ордена.

Ифегор повернулся, чтобы смерить его пылающим взглядом.

— Что ты сказал?

— Я сказал, что ты несешь чушь. Эта голубая субстанция не является настоящим огнем, и твой бог и его пророчества не имеют никакого отношения к её появлению. Она возникла из–за того, что Шар и Сирик убили Мистру. Пусть подробности нам неизвестны, в этом сомневаться не приходится, так что хватит пытаться убедить нас, что в связи с этим кризисом мы все должны принять твою веру и заставить остальных сделать то же самое.

— Ты видишь лишь поверхность, — ответил Ифегор. — Смотри глубже.

— Хороший совет — при любых обстоятельствах, — произнесла Дмитра, пытаясь избежать разгорающейся перепалки между двумя священниками, — какому богу вы бы ни служили. Мы должны взвесить все варианты и найти способ оказаться в выигрыше, когда эти беды прекратятся.

— Если они вообще прекратятся, — произнесла Лаллара.

— Они прекратятся, — ответила Дмитра, изо всех сил пытаясь, чтобы её голос звучал уверенно. — Вопрос в том, как нам следует поступить сейчас?

— Заключить мир, — произнес Лазорил.

— Нет! — воскликнул кто–то. Повернувшись, Дмитра увидела, что это был Барерис Анскулд. Она задалась мимолетным вопросом, почему они с Аотом находились в разных концах комнаты. Обычно, если они оба присутствовали на совете, то садились рядом. Учитывая обрушившееся на его товарища несчастье, странно, что бард к нему не подошел.

Несмотря на свой чопорный и аккуратный вид, Лазорил все же был зулкиром и не привык к тому, что его прерывают подчиненные. Он смерил Барериса суровым взглядом.

— Ещё одна подобная выходка, и я скормлю тебя твоим собственным треклятым грифонам.

С видимым усилием Барерис совладал со своими эмоциями.

— Приношу свои извинения, повелитель.

— Правильные слова, — произнесла Лаллара. — Но я и сама высказалась бы в том же духе, если бы меня не опередили.

— Я ненавижу Сзасса Тэма так же сильно, как и все вы, — сказал Лазорил. — Но правда такова — мы сражались на протяжении десяти лет, но никому так и не удалось добиться решающего преимущества. В результате Тэй встал на путь уничтожения ещё до появления голубого пламени. А сейчас страна на самом деле находится на грани гибели. И мы, те, кто владеет истинной силой, должны действовать сообща, чтобы спасти все, что ещё возможно спасти. В ином случае, возможно, править в Тэе окажется уже нечем.

— Вы говорите о том, чтобы снова собрать совет в том же составе, что и раньше? — надтреснутым голосом спросила Зола Сетракт. Она была молодо выглядящей женщиной, болезненной и худой, но по–своему привлекательной, и нигде не появлялась без множества украшений из костей и драгоценных камней на шее и руках. В результате она и вздоха сделать не могла, чтобы они не застучали друг о друга. — Теперь я являюсь зулкиром некромантии!

— Будьте уверены, — произнес Лазорил, — что вы всегда будете занимать почетную должность.